Сокол - Весела Костадинова

даже когда девочки оставляли их наедине. Новостей не было ни у него, ни у нее. После возвращения из больницы, в машине, Лия сделала все, чтобы полностью оградить себя от него. Слова Всеволода въелись в кожу, вызывая смутную неприязнь и желание как можно скорее закончить со всем этим делом. Видела, что Громову неприятно ее отношение, видела, что он иногда останавливает на ней взгляд, но, уважая ее решение, больше не навязывался. И даже его редкие шутки казались натянутыми и очень осторожными, не переходящими черту, которую Лия провела между ними.

И тем необычнее было то, что он позвал ее сейчас.

Дождался пока Маргарита выйдет из столовой, едва задев его за руку.

— Что-то не так? — переспросила Алия.

Вадим положил на стол салфетку.

— Завтра… мне придется задержаться на работе… — сказал медленно, точно подбирая слова. — Отмечаем день основания больницы. Нужно быть.

Лия медленно кивнула, не очень понимая, что он от нее хочет.

— Я… сможешь присмотреть за Марго? — он выдохнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Мне кажется, вы с ней нашли общий язык и…. даже что-то от меня скрываете, — Алия слегка покраснела. — Да и бог с этим. Ты же знаешь, слышишь, что она иногда встает по ночам….

— Да, — женщина не стала отпираться, — знаю.

— В общем-то, ее нужно только уложить обратно, Лия. Она быстро засыпает и потом уже не ходит. Только не трогай ее одежду, даже если она вся мокрая от пота….

Лия подняла на него глаза, вопросительно нахмурившись.

— Она… — он снова запнулся, — как-то я попытался ее переодеть и… она закричала. Вцепилась мне зубами в руку… Лия, — он сглотнул, — это очень… плохой признак… да?

Женщина закусила нижнюю губу до крови. И не знала, что ему ответить. Не знала, что сказать. Никто из них не знал, что произошло в те два дня, пока Мария скрывалась в Москве. Она выдала адрес квартиры, которую сняла, но как оказалось, отдав деньги хозяйке, там больше ни разу не появилась. Ее не видели и не слышали соседи, не засекла камера в магазине, она вообще, точно растворилась на эти два дня.

— Ее проверяли? — едва слышно спросила Алия, глядя на руки Громова, которыми он выбивал дробь по столу.

Он отрицательно покачал головой.

— Осмотрели только внешне, — губы у него, как заметила женщина, враз стали сухими. — Она была в шоке… не давала к себе прикоснуться никому, кроме меня. И так почти десять дней. Но я… сначала и не думал… — он закрыл глаза рукой, — не думал, что надо… только когда с пижамой понял…. В общем….

— Я поняла, — Алия прервала его слова. — Я присмотрю за ней, Вадим. Даже не дергайся, хорошо?

— Спасибо, — кивнул он, улыбнувшись через силу, а после просто встал и ушел из-за стола, оставляя Алию в одиночестве доедать свой ужин, когда кусок в горло не лез.

34

Лия сидела в своей комнате, рассматривая рисунки Адрианы за неделю… Она раскладывала их на кровати один за другим, пытаясь уловить то, что ускользало при беглом взгляде. Как девочка и говорила: сады и бесконечные фонтаны, сказочные животные с мягкими линиями и сияющими глазами, синее — слишком синее — небо, огромные, будто живые цветы, яркое, выжигающее бумагу солнце.

Каждый рисунок был похож на предыдущий, и в этом сходстве было нечто тревожащее. Нет, технически картины отличались: менялась палитра, менялось расположение деревьев и зверей, иногда появлялись новые детали, едва заметные персонажи на заднем плане, иной изгиб линий. Но суть у них оставалась неизменной, словно девочка снова и снова возвращалась в одно и то же место — сказку, рассказанную феей-Мими. И было в этой сказке нечто такое, от чего голова Лии кружилась, а внутри нарастало чувство тревоги.

Она подняла голову и прислушалась к звукам в доме. Адриана опять скандалила с Галиной, хоть днем Алия и объяснила девочке, что папа вернется поздно. Впрочем, на этот раз скандал был скорее условным, а не таким, после которого несчастную женщину впору было по частям собирать. Лия честно поражалась стойкости той — новую няню в дом боялись вводить все, и Галина, любя семью, ни разу не возразила против новой роли.

— Вадим Евгеньевич мне дочку спас, — как-то рассказала она женщине, — она теперь учится в МГУ, а могла бы остаться инвалидом на всю жизнь. Мне ли его не любить и девочек наших? Они как внучки мне... и больно, — она приложила ладонь к груди, — больно за них.

Днем Лия и Марго молча закрыли мастерскую — работать там стало почти невозможно, холодно, мокро.... Девочка посмотрела на женщину своими огромными глазами и вздохнула.

— Я... я придумаю что-нибудь, Маргаритка, — Лия осторожно задела раскрасневшуюся от холода щечку. — Твой талант не должен пропадать. Дай мне немного времени, ладно? — а сама понимала, насколько сложным будет разговор с Громовым, но даже глазом не моргнула при девочке. Она должна была чувствовать только одно: взрослые решат, найдут выход, защитят.

Марго едва заметно кивнула, и без всяких уговоров ушла к себе — села за домашнее задание, чем не на шутку удивила Галю.

Резкий звонок телефона прервал размышления. Алия машинально посмотрела время — часы показывали начало восьмого — и ответила на вызов.

— Света? — в голосе прозвучала искренняя радость. — Привет!

— Привет, Лийка, — голос Муратовой, хоть и звучал хрипло, но в нем прозвучали и радостные нотки. — Как ты там в заточении?

— Лучше, чем могло бы быть, — тихо рассмеялась Алия, откидываясь на подушки.

— Нашла что-нибудь?

— Ни единой подсказки, — вздохнула она. — Вообще ни одной. Но знаешь, Свет, хорошо, что ты позвонила. Я тебе завтра по электронке отправлю сканы рисунков Ади…. У меня глаз замылился, нужно, чтобы их ты глянула. У меня стойкое ощущение, что я что-то упускаю. Оно прямо меня прямо грызет изнутри, Свет….

— Смотри не загрызись насмерть, — Лия почувствовала, что подруга смеется.

— Света, а ты что такая счастливая?

— Ну, во-первых, у меня для тебя хорошие новости. Помнишь Лидию Степановну? Ту бабульку, материалы по которой ты мне отдала?

— Конечно, — кивнула женщина.

— Ее сегодня отпустили под подписку! — триумфально отозвалась Светалана. — Я ее только что домой отвезла! И Наталечку нашу к ней привезла!

От эмоций трудно стало дышать, закружилась голова.

— Света! Ты чудо! Что адвокаты говорят?

— Превышение самообороны, с огромным количеством смягчающих обстоятельств. Бабуля отделается условкой и даже без штрафа!

На душе словно взорвался фейерверк счастья.

— Светка! Это чудесно!

— Ну, погоди, пока о чудесах. Это еще не все. Тут поганцы в виде органов опеки