Сокол - Весела Костадинова

— Никто не рискнёт трогать таких людей, — сказала она, и едва заметно покривила душой.

— Почему? — прошелестела девочка.

— Потому что даже самые отъявленные ублюдки, Марго, нуждаются в наших руках. В продуктах, которые мы привозим для их детей, во врачах, которые лечат не ради, а вопреки. У меня есть несколько таких футболок. Правда они уже не новые... много повидали, но если хочешь, я подарю тебе одну из них. И ты сразу поймешь, почему в ней так удобно спать. И да, — улыбнулась женщина, — она чистая. Я ее стирала.

Маргарита против воли тоже улыбнулась. И кивнула.

— Хорошо, — вздохнула Лия. — Завтра привезу тебе ее. Пусть будет у тебя, Маргаритка. Знак, который охраняет.

Марго едва заметно подавила зевок.

— Пойдем спать, — Лия подала ей руку, но та только тоскливо посмотрела во двор. Губы задрожали.

Вопреки тому, что она почти не говорила с Громовым, девочка ждала его. И в глазенках отражались грусть, тоска и... обида.

— Папа приедет, — Лия задела ее волосы, мягкие, пушистые, пепельно-золотистые, как у отца. — Он на работе, но скоро вернется домой.

— Его нет... — прошептала Марго, — его снова нет... как тогда...

— Когда? — не меняя интонации спросила женщина.

— Он нас бросил... снова... мы ему не нужны...

— Знаешь, мой папа умер, когда мне было 20 лет. И я была зла на него, за то, что он ушел. Оставил меня одну. Но что бы не случилось — знала, что он меня любит. Как и твой — тебя. И никто, Маргаритка, это вашу связь не разорвет: ни люди, ни время, ни расстояния. Кто бы, что бы тебе не говорил.

Лия вздохнула.

— Он приедет. Сегодня. Через час или два. Выполнит свою работу и вернется. Он волнуется за тебя, но знает, что ты — в безопасности.

— Ты… рядом? — на этот раз слова были настолько тихими, что Лия не сразу их расслышала.

— Да. Рядом. Если хочешь — лягу с тобой. Включим фильм или сказку. Или просто побудем в тишине….

Маргарита молча кивнула, слезая с подоконника.

Лия проснулась рывком, выпрямляясь в кресле, на котором задремала. С планшета тихо пел Дэвид Боуи в роли Джарета*.

I'll paint you mornings of gold

I'll spin you Valentine evenings though we're strangers 'til now

We're choosing the path

Between the stars

I'll leave my love

Between the stars**

Сказочная мелодия тихо заливала детскую, освещенную тусклым светом ночника. Марго крепко спала в своей кровати, сбросив на пол одеяло, вспотевшая и мокрая — волосенки прилипли к высокому лбу, щечки раскраснелись во сне. Но спала спокойно, тихо посапывая.

Лия проморгалась, выключила фильм, пытаясь понять, что ее разбудило.

Сначала они с Марго смотрели фильм вдвоём. Лия не стала садиться на кровать девочки — слишком хорошо знала, как легко нарушить чужую внутреннюю границу, особенно такую хрупкую, как у Маргариты. Она устроилась в кресле у стены, подтянув ноги на офисный стул, чтобы не затекла больная нога, и устроилась так удобно, как позволяла обстановка.

Марго начала засыпать первой — под мерный, гипнотический ритм фильма, под чарующий, магический голос Боуи.

А потом уснула и Лия — тихо, без снов, будто бы кто-то выключил в ней напряжение последней недели.

Теперь же комнату разорвал резкий всплеск яркого света, прорезавшего тьму ночи — фары автомобиля ударили в окно, белым пятном легли на стену и потолок, сместив тени. Судя по всему — вернулся домой Вадим. Не так уж и поздно — часы на планшете показывали начало первого.

Алия потянулась. Надо бы выйти, сказать, что вечер прошел без приключений и происшествий.

Машинально она подошла к темному окну и выглянула наружу.

Вадим, едва заметно покачиваясь, стоял перед задней дверью машины.

Дверь распахнулась, и в узкой полосе света из салона сначала появилась женская нога — длинная, обтянутая тонким чулком, в туфельке с высоким, хищно изогнутым каблуком. Каблук бесшумно коснулся влажной плитки, и следом, плавно, с хорошо выученной грацией, вышла и сама женщина.

Изящная, хрупкая, с едва растрёпанной прической, будто ночь прошлась по ней своими пальцами только для того, чтобы подчеркнуть естественную роскошь. Тёмное дорогое платье струилось по её фигуре мягкими, безупречно выверенными линиями, обнимая тело так, как умеет только ткань, созданная затем, чтобы восхищать. На ключице поблёскивали капли дождя, и даже они смотрелись на ней как украшения.

Она шагнула ближе — уверенно, зная, что входит не в чужой двор, а в знакомое пространство, где её давно ждали. Её ладони тут же легли ему на плечи, тонкие пальцы почти ласково коснулись ткани его пальто. Женщина наклонилась к нему ближе, очерчивая линию движения так, будто собиралась поцеловать.

Алия замерла, боясь даже пошевелиться.

Вадим чуть приобнял женщину за талию, увлекая за собой. На ее светлое лицо упал лучик света, Лия безошибочно узнала Диану.

Хотела отшатнуться от окна, отпрянуть, не быть свидетелем того, что предназначено только для двоих. Ощущала, как горят в темноте ее уши и щеки, как чешутся глаза.

Женщина пошатнулась на каблуках, снова ухватившись за руку Громова. Он остановился, поднял голову, что-то негромко произнёс ей — короткую фразу, сказанную вполголоса, но отчётливо различимую по движению губ: слово-предостережение, просьба идти медленнее или позволить ему поддерживать. Его ладонь легла ей на спину, ведя туда, где ступеньки могли стать ловушкой для каблуков.

Диана ответила тихим, мягким смехом — приглушённым, будто стыдливым, но довольным. Она наклонилась к нему ближе, едва коснувшись щекой его плеча, словно позволяла себе ту степень близости, которая возникает только между людьми, уже вышедшими за рамки официальных ролей.

Лия отвела глаза.

В это время Диана снова пошатнулась — нога предательски подогнулась на тонком каблуке, и весь её изящный силуэт чуть накренился в сторону. Она попыталась удержаться, ухватилась за плечо Вадима, но тот, будто предугадав, как может закончиться её попытка сохранить равновесие, без лишних слов подался вперёд и подхватил её на руки.

Сделал это легко, как будто для него вес женщины был не тяжелее развевающегося пледа. Его руки сомкнулись под её коленями и спиной, и она без сопротивления прижалась к нему, машинально обхватив ладонями его шею. Платье мягко зашуршало, повторяя линию движения, когда он выпрямился с ней на руках и зашагал в сторону дома.

Но перед этим внезапно бросил быстрый, беглый взгляд на темные окна.

Лия резко отскочила от окна. Не удержалась на больной ноге и со всего размаху села прямо