Нечистивый союз - Айви Дэвис

— Ты не потеряешь.

Наш поцелуй неистовый, мы посасываем и покусываем губы друг друга. Сегодня нас почти оторвали друг от друга. Ничто и никогда больше не разлучит нас.

Я задираю платье Сесилии и срываю с неё трусики. Она стонет, когда мои пальцы скользят по её складкам и касаются её клитора. Я тру её, пока она расстёгивает мои штаны и вытаскивает мой член.

От нашего дыхания запотевают стекла автомобиля.

Сесилия опускается на мой член, цепляясь за мои плечи. Я крепко обнимаю её, не решаясь отпустить. Стону ей на ухо, когда её внутренние стенки сжимаются вокруг моего члена.

Затем она начинает двигаться.

Сначала Сесилия ведёт себя неуверенно. Мы ещё не пробовали эту позу. Но она от природы ученица и быстро находит нужный ритм. Я держу её за бёдра, чтобы помочь ей.

— Тео, — стонет она, запрокидывая голову. Я целую её шею, мои губы касаются её креста. Мы живём во грехе в глазах Бога, но нам обоим всё равно.

Её бёдра колышутся, прижимаясь к моим. Я задыхаюсь, когда поднимаю бёдра, чтобы дотянуться до неё. Сесилия прижимается ко мне, её внутренние стенки сжимают мой член, и я задыхаюсь, уткнувшись ей в шею.

Она вздрагивает. — Тео, мне нужно...

— Кончи для меня. — Я резко опускаю её бёдра вниз, и вместе с этим она кончает. Сесилия уткнулась головой мне в шею, её тело содрогается от наслаждения. Вскоре я последовал за ней.

— Сесилия, — кричу я, кончая. Мы всё время прижимаемся друг к другу.

Когда мы закончили, она отстранилась. Голова у неё вспотела, щёки раскраснелись, но она никогда ещё не выглядела так красиво.

— Давай выйдем из машины, — говорю я. — Чтобы я мог делать с тобой всё, что захочу, в нашей квартире.

— Наша квартира?

— Конечно. Ты моя.

Она кладёт руку мне на щёку. — И ты мой.

Мы выходим из машины и направляемся в нашу квартиру, готовые начать совместную жизнь.

ГЛАВА 20

Сесилия

— Да, — говорю я, удерживая взгляд Тео. Его большие, сильные руки крепко обнимают мои. — Да, — повторяю я.

Отец Энцо обращается к Тео: — И ты, Тео Уильямс, берёшь ли Сесилию Моретти в законные жёны?

— Да, — раздается по всей церкви сильный голос Тео.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Тео обнимает меня и целует. Этот поцелуй говорит всё, хотя и не говорит ничего.

Мы обращаемся к нашим гостям — моей семье и маме Тео — и они подбадривают нас, пока мы идём к алтарю. Свадебный приём пройдёт в доме моей семьи, потому что мы не хотели ничего грандиозного. Я уже давно покончила со свадьбами. Я просто готова выйти замуж за любимого мужчину.

Все встречаются в доме моей мамы, где она устраивает для нас большой пир.

— Возможно, я увлеклась, — говорит она, указывая нам путь в столовую. На столе стоят тарелки с едой.

— Это идеально, — говорю я ей, целуя в щеку.

Все столпились вокруг стола, чтобы насладиться едой. Эмилия, Джемма и Франческа со своими мужьями. Миа и близнецы. Антонио и Нина. И, наконец, мама Тео, Сара.

За последние несколько недель, что мы с Тео вместе, мы немного узнали друг друга. Поначалу всё было немного напряжённо, потому что она знала, что именно я была причиной проблем Тео, но теперь она смирилась.

Я протягиваю ей тарелку с едой. — Я рада, что ты смогла быть здесь на нашей свадьбе.

Она мягко улыбается мне и принимает тарелку. — Я тоже рада. — Она садится. — Меня никогда ещё не окружала такая большая семья.

— Привыкай, — бормочет Джемма.

— Слышу, слышу, — говорит Эмилия, поднимая бокал. Её дочь Эсси сидит рядом с ней, ведя себя как вежливая девочка. По сравнению с тем, как вели себя близнецы в возрасте Эсси, она — просто ангел. Честно говоря, то, как мы с Антонио вели себя в детстве, тоже было довольно неловко.

У Франчески наконец-то начинает расти животик, и мама не перестаёт с ней суетиться. Как только мама обращает внимание на Луку (после того, как он, как и ожидалось, устроит беспорядок), Франческа наклоняется ко мне и говорит: — Мама никогда раньше не уделяла мне столько внимания. Стоит тебе забеременеть, и она уже не оставит тебя в покое. Помни об этом, когда вы с Тео будете пытаться завести ребёнка.

Я широко улыбаюсь, когда Тео прочищает горло.

— Думаю, — говорит он, — мы немного подождем, прежде чем заводить детей.

Я пожимаю плечами. — Теперь я готова. — Все за столом смеются.

— Я серьёзно никогда не заведу детей, — говорит Джемма, делая большой глоток вина. — Не думаю, что я смогла бы отказаться от алкоголя.

— Я тоже, — поддразнивает Виктор.

Я смотрю на Антонио, сидящего в конце стола. — Антонио, спасибо.

— Это самое меньшее, что я мог сделать, после всего, через что я заставил тебя пройти, — говорит он.

— Он ужасно об этом сожалеет, — добавляет Нина, кладя руку на руку мужа.

— Правда, — Антонио поднимает бокал. — За Тео и Сесилию. Пусть моя сестра будет счастлива всю оставшуюся жизнь.

Я до сих пор не могу оправиться от того, как Антонио отдал свой кулон Лоренцо, чтобы спасти жизнь Тео. Я знаю, как ему было больно. Но он сделал это ради меня. Нам ещё предстоит пройти долгий путь до полного выздоровления, но всё идёт в правильном направлении.

Киллиан заходит в столовую, готовый присоединиться к празднику, но мама выгоняет его. — Я не потерплю ирландцев в своём доме, — говорит она, выгоняя его.

— Мама, — кричит Антонио. — Тебе действительно нужно начать уважать Киллиана. Он же мой заместитель, в конце концов.

— Всё в порядке, — говорит Киллиан. — Я просто хотел поздравить счастливую пару. Миа, — добавляет он. — Рад снова тебя видеть.

Миа закатывает глаза, но ничего не говорит.

Киллиан усмехается, выходя из дома, когда мама его выпроваживает.

Она садится, фыркнув. — Отлично. Теперь, когда этого мужчины больше нет, мы можем сосредоточиться на семье. За Сесилию и Тео. — Все ликуют. — Теперь нам осталось только выдать Мию замуж.

Миа выплевывает воду. — Что?

— А ты не думала, что раз Сесилия нарушила правила, ты тоже сможешь? — спрашивает мама. — Тебе уже девятнадцать. Думаю, через годик-другой мы найдём тебе подходящую пару.

— После того, что мы с Тео сделали, это будет непросто, — говорю я. — Захочет ли хоть один мужчина связываться с этой семьёй, если он думает, что девушки Моретти просто сбежагают с их телохранителями?

— Вот об этом я и беспокоился, — говорит Антонио. — Но мы разберёмся, если