Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

Дыхание Скарлетт сбилось, и она молча кивнула, подавшись бедрами навстречу его руке в поисках трения, давления… чего угодно, лишь бы унять эту сладкую боль желания.

Плечи Джеймсона на мгновение напряглись, он сделал глубокий вдох, а потом его большой палец раскрыл сокровенную складочку и лег прямо на бугорок, где сосредоточился болезненный жар Скарлетт. Первое прикосновение вызвало такой сильный прилив удовольствия, что по всему ее телу как будто прошел электрический разряд. Второе прикосновение было еще лучше.

— Джеймсон! — выдохнула она и впилась ногтями в его спину.

Он продолжал ласкать Скарлетт там, кружа и дразня, пока ее наслаждение не зашкалило за все мыслимые пределы.

— Ты просто невероятная. — Джеймсон поцеловал ее в губы. — Готова к большему?

— Да.

Если все, что он сделает дальше, будет так же прекрасно, Скарлетт всегда будет хотеть большего.

Его большой палец задвигался еще энергичнее, доводя сладостное напряжение, что копилось у нее внутри, до предела. А потом указательный палец скользнул прямо в нее. Мышцы сомкнулись вокруг него, и Скарлетт застонала, заерзала бедрами, требуя продолжения.

— Тебе хорошо? — спросил Джеймсон. У него на лице отразилась тревога, и было видно, что он с трудом сдерживает себя.

— Еще, — прошептала она, целуя его в губы.

Он издал хриплый стон, и к первому пальцу присоединился второй, раскрывая ее и растягивая. Тело Скарлетт жадно принимало его в себя, и удовольствие с лихвой компенсировало легкое саднящее жжение, разливавшееся внутри. Его пальцы двигались в ней, поглаживали и скользили все быстрее и быстрее, доводя до высот наслаждения, пока ей не стало казаться, что, если сейчас он остановится, она просто сломается или вдребезги разобьется.

— Я… я…

Ее бедра сомкнулись, и напряжение в ней поднялось, как волна.

— Да, вот так. Боже, Скарлетт, ты прекрасна. — Его голос удерживал ее здесь, не давая унестись за грань реальности, даже когда она полностью потеряла контроль над своим телом.

Джеймсон изменил давление, согнув пальцы. Нарастающая волна достигла своего пика и обрушилась, раздробив Скарлетт на миллион сверкающих осколков. Она летела в пространстве, выкрикивая его имя, и наслаждение было таким ослепительно сладким, что мир вокруг словно померк, и эта звенящая сладость накрывала ее снова и снова, пока мышцы Скарлетт не превратились в желе и она не обмякла под ним.

Все ее тело гудело от удовольствия. Джеймсон медленно убрал руку и сдвинулся так, что его естество прижалось к ее сокровенному естеству.

— Это… — У нее просто не было слов, чтобы передать свои ощущения. — Это было необыкновенно.

— Мы только начали. — Он улыбнулся, но на скулах у него вздулись желваки, выдавая волнение.

Все верно. Скарлетт приподняла колени, чтобы он мог теснее прижаться к ней бедрами.

Джеймсон обхватил ее за талию и застыл неподвижно, пристально глядя ей в глаза.

— Со мной все хорошо, — заверила его Скарлетт.

На самом деле ей еще никогда не было так хорошо.

Он немного расслабился, накрыл ее губы своими и целовал, пока у Скарлетт не перехватило дыхание; его руки зашарили по ее телу, разжигая в ней уже знакомый огонь, ласкали грудь, дразнили талию, нащупывали сверхчувствительное местечко у нее между ног. В ней вновь зародилась та же пронзительная потребность в предельной близости, и Скарлетт целовала его как одержимая, гладила по плечам и груди. Она прильнула к нему, и он резко втянул в себя воздух сквозь зубы.

— Если я сделаю тебе больно, сразу же говори, — сказал Джеймсон, прижавшись лбом к ее лбу.

— Я не сломаюсь, — улыбнулась она, скользнув пальцами по его бедрам и пояснице, и притянула его к себе. — Давай займемся любовью.

— Скарлетт, — хрипло проговорил он.

— Я люблю тебя, Джеймсон.

— А я — тебя. Боже, как я тебя люблю. — Бедра Джеймсона напряглись, и он вошел в нее мягким толчком, проникая все глубже и глубже, пока не заполнил собой ее всю, растянув до предела, почти до боли, и Скарлетт с радостью приняла его в себя.

Он чуть помедлил, давая ее телу время подстроиться под него.

— Все хорошо? — Его голос был хриплым, дыхание сбилось.

— Все прекрасно, — улыбнулась она. Ее мышцы немного расслабились, и жжение почти прошло.

— С тобой как в раю, только лучше. Ты такая горячая, — прошептал Джеймсон.

Она слегка пошевелилась, проверяя ощущения внутри.

— Боже. Скарлетт. Не надо так делать. — Он нахмурился, словно от боли. — Дай себе время.

— Со мной все в порядке. — Она улыбнулась и опять шевельнулась под ним.

Джеймсон застонал, чуть отодвинулся и вошел в нее снова. Внутри у Скарлетт еще немного жгло, но это было ничто по сравнению с тем удовольствием, которое он ей дарил.

— Еще раз, — потребовала она.

У Джеймсона на губах промелькнула лукавая улыбка, и он сделал в точности, как она приказала. Это было волшебно. Они уже приноровились друг к другу, и он задал ритм глубокими медленными толчками, которые с каждым разом все больше усиливали напряжение, вновь нараставшее в ее теле.

Они двигались в полной гармонии, как одна душа, распределенная между двумя телами, четко и слаженно, будто делили одно пространство, один объем воздуха, одно сердце.

— Джеймсон.

Скарлетт почувствовала, как в ней снова вздымается волна наслаждения, и приподняла бедра навстречу его толчкам, которые становились все быстрее и сильнее.

— Да, — прошептал он ей в губы, резко подался вперед и вытолкнул ее за грань восхитительного блаженства, где она вновь разлетелась на миллионы сверкающих осколков в его объятиях.

Тело Скарлетт все еще сотрясалось в сладких судорогах оргазма, как вдруг она ощутила особенно сильный толчок. Джеймсон на долю секунды окаменел над ней, не разжимая объятий, выкрикнул ее имя и тоже окунулся в наслаждение.

Он перекатился на бок, прижимая ее к себе и пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Они превратились в сплетение мокрых от пота тел и предельной эйфории. Джеймсон ласково гладил Скарлетт по спине, пока ее сердцебиение медленно успокаивалось, приходя в норму.

Она чувствовала себя совершенно измотанной, по-хорошему опустошенной и полностью удовлетворенной.

— Если бы я знала, на что ты способен, мы бы не стали ждать, — улыбнулась Скарлетт.

Джеймсон рассмеялся, и дрожь его смеха передалась прямо ей в грудь.

— Я рад, что все так повернулось. Это был лучший день в моей жизни, миссис Стантон.

— И в моей тоже. — Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, как всегда, когда она слышала свое новое имя, произнесенное вслух. — Жаль, что у нас не будет медового месяца.

Завтра утром им обоим предстояло вернуться к службе.

— Каждая ночь нашей жизни