Запретная роль - Оксана Хващевская

вдоль стен которого были расставлены стулья, обитые синим бархатом, было не протолкнутся. До начала мероприятия ещё оставалось время, и присутствующие не преминули этим воспользоваться. Они подходили друг к другу, чтобы поздороваться, галантно подносили к губам пальчики дам, которые, блистая великолепными нарядами и бриллиантами, украдкой ловили собственные отражения в огромных зеркалах, любуясь увиденным. Официанты разносили шампанское, музыканты наверху, в алькове, настраивали инструменты. То и дело слышались взрывы смеха и лёгкий шелест обуви о паркет… Безусловно, её и Александру узнали, стали оборачиваться, подходить поздороваться, предлагали шампанское и компанию… Наверное, Маша могла бы насладиться этим вечером, если бы оказалась здесь с Гордеевым или её бы просто пригласили, но она ведь пришла сюда не за тем, чтобы приятно провести время…

Гостей в зале было немало, и всё же Маше страшно было оглядываться по сторонам, даже просто заговорить или засмеяться она боялась. Внутри всё молило и кричало только об одном. Пусть бы она ошиблась, и их сегодня здесь не будет. Пусть бы Лиза опоздала на самолёт или рейс в Пулково отменили, ведь Санкт-Петербург накрыл снегопад. Умом она понимала, что они уже где-то среди толпы, а сердце молило об обратном. А посему девушка вздрогнула, когда среди присутствующих ей почудился негромкий, вкрадчивый, хрипловатый голос Антона. Она зажмурилась, чувствуя себя так, как если бы сейчас стояла перед бездной, в которую собиралась шагнуть. А потом обернулась и сразу увидела их. Конечно, как она и предполагала, Гордеев был с Аверьяновой, которая, держа его под руку, улыбалась и обращала к нему взгляд пронзительно голубых глаз. Они прекрасно смотрелись вместе, несмотря ни на что, Маша отчётливо это понимала, и от этого было ещё больнее…

Девушка извинилась перед приятельницей, поставила бокал с шампанским на поднос проходящего мимо официанта и, отвернувшись, стала пробираться к выходу. В какой-то момент, не сдержавшись, обернулась и встретилась взглядом с серо-голубыми глазами Антона. Но почти сразу отвернулась и бросилась бежать.

Глава 12

Торопливо кутаясь в меха, Маша выбежала из дворца и оказалась на набережной. Не обращая внимания на сигналы автомобилей, перебежала дорогу, лишь на мгновение коснувшись пальчиками каменных плит ограждения, за которыми по сизым водам Невы плыли льдины, а на другом берегу в золотистой подсветке вставали Ростральные колонны стрелки Васильевского острова и величественное здание Биржи. Казалось, до дома и безопасного убежища рукой подать, стоит только перейти Дворцовый мост. Но она отчётливо понимала сейчас: у неё больше не было дома, счастья и человека, которому она безоговорочно доверяла. Машу трясло от нервного возбуждения. В короткие лёгкие ботиночки на высоких каблуках забивался снег, но это было таким пустяком по сравнению с тем, что сейчас творилось у неё внутри.

Растерянно оглянувшись и не совсем понимая, куда ей сейчас пойти, девушка набросила на голову широкий капюшон. Она обхватила себя руками и. опустив голову, пошла вперед, вдоль каменного ограждения, потом на светофоре вместе с потоком людей куда-то свернула. Лигорская уже почти не чувствовала ног, но вместе с тем осознавала, что не уснёт этой ночью в квартире на двенадцатой линии, как понимала и то, что от мыслей, боли и отчаяния, просто сойдёт с ума или сделает с собой что-нибудь… Ей нужно быть среди людей, машин, городской суеты. Ей нужно хоть что-то, за что можно зацепиться сознанием и отвлечься… Маша не знала, куда пойти. Она вообще сейчас плохо ориентировалась в этом огромном городе. Девушка брела по ярко освещённым улицам, которые заметал снег, сталкиваясь с людьми и не глядя ни на кого. У неё не было какой-то конкретной цели. Просто на улице, среди толпы, как-то легче дышалось, что ли… Слезинки то и дело скатывались по щекам, но она не замечала их, понимая, что не сможет жить без Антона. Но изменить что-либо не в силах, потому что у неё есть всё для того, чтобы они были бесконечно счастливы, но нет главного — родителей-миллионеров. Власть и приумноженные деньги — вот, что стояло на кону. Гордеев легко перешагнул через любовь, доверие, преданность и счастье и готов был продаться. И пусть для Маши благополучная и сытая жизнь тоже имела значение, но не такой ценой. И сейчас более чем когда-либо Маша ненавидела все те богатства, которыми осыпал её мужчина, как и все те блага, которые были доступны ей благодаря состоянию Гордеева.

Она шла и шла, всё больше погружаясь в туман отчаяния, пока не поскользнулась и едва не упала, чудом удержавшись на ногах. И это, кажется, немного привело её в себя. Оглядевшись вокруг, девушка попыталась понять, где она и как далеко от Васильевского. Но вдруг её взгляд наткнулся на большой рекламный билборд у дороги, красивый и подсвеченный, на котором рекламировали ювелирные украшения сети магазинов, владельцем которых был Гордеев. И в какой-то момент показалось, что единственная причина его предательства и есть эти самые бриллианты, которые сейчас девушка ненавидела. Стащив с пальца дорогое кольцо с жёлтым алмазом, она запустила его в рекламный щит, а потом смятую банку из-под кока-колы, оказавшуюся под рукой, а следом и бутылку из-под пива…

— Эй, девушка, что это вы делаете? — услышала Маша за спиной мужской голос, но даже не обернулась, войдя в азарт.

Глядя себе под ноги, она искала среди снега что-нибудь еще, чтобы продолжить.

— Девушка, а ну-ка прекратите!

Ни слова не говоря, Лигорская обернулась и выставила вперёд средний палец.

— Да пошли вы! — бросила она и не сразу сообразила, что послала вообще-то двоих полицейских. Впрочем Машка нисколько не жалела о своей выходке. Сейчас ей было плевать на всё и всех. Даже на себя. И её мало волновало, что за этим последует. Она отвернулась и собралась было двинуться дальше.

— Эй, а ну стоять! Она, видать, обкурилась какой-то дряни! Давай-ка её в отделение, а там разберёмся! — услышала Маша за спиной.

И почти сразу же её подхватили под руки и потащили к полицейской машине.

— Эй, вы что, с ума сошли? Отпустите меня немедленно! — закричала девушка и попробовала вырваться, но все её попытки были, конечно, напрасны.

Силы были не равные. Не церемонясь, Машу грубо затолкали в авто, дверцы которого захлопнулись. Они покатились по улицам Санкт-Петербурга. Понимая, что сопротивляться и кричать бесполезно, а также ясно осознавая, что попала в серьёзный переплёт, девушка сжалась в комок и обхватила себя руками. Она мечтала заткнуть уши и не слышать похабных шуточек полицейских, которые то и дело поворачивались к ней, ухмылялись и ржали.