Запретная роль - Оксана Хващевская

— Маш, перестань! Успокойся! Пойдём отсюда! — всё уговаривал её Гордеев, уводя подальше от полицейского отделения.

Усадив её на заднее сиденье своего авто, он захлопнул дверцу и из боязни, что она попробует снова убежать, заблокировал. Сам же сел вперёд, рядом с водителем, и махнул рукой, чтобы машина тронулась.

А Маша сжалась в комок на сиденье, уткнувшись мокрой щекой к бежевой кожаной обивке. Её бил озноб, всхлипы то и дело рвались из груди. Дорогой автомобиль тронулся с места. За стеклом, на котором рассыпались снежинки, замелькали размытые улицы северной столицы. Девушка закрыла глаза, благодарная тишине и полумраку, в котором тонул салон.

Гордеев, отвернувшись, уставился немигающим взглядом в окно, за которым мелькали улицы города, утопающие в снегу и золотой подсветке, иллюминации и огоньках. Санкт-Петербург готовился ко встрече Нового года, но мужчина почти не видел всего этого. Раскаяние с новой силой заползало ему в душу.

Он ошибся, поступил неправильно, позволив разуму взять вверх над чувствами, и поддался здравым убеждениям. Долг перед семьёй оказался сильнее его собственных чувств и любимых людей, которых он потерял. Он понимал, что Машка не от отчаяния отворачивалась от него и убегала. Что бы он ни сказал, как бы ни убеждал, всё будет бесполезно. Она не поверит и не примет роль любовницы. А он не представлял своей жизни без неё и Саньки. Антон ведь потому и не сказал ей сразу обо всём. Не хотел ранить. Это понятно, она ведь была на последних месяцах беременности. Но на самом деле хотел ещё чуть-чуть продлить их счастье…

Гордеев был уверен, что сегодняшняя встреча на Рождественском балу во дворце не была случайной. Мужчина отчётливо помнил и вопросы Маши, странные, невпопад, и взгляд, который иногда он ловил на себе, выжидающий и недоверчивый, что ли… Возможно, она давно обо всём знала, а сегодня сама решила положить всему конец.

Маша не стала ждать, пока Гордеев поможет ей выйти и отпустит водителя. Как только автомобиль замер на стоянке подземного паркинга, девушка открыла дверцу и выбралась из салона, придерживая рукой влажный край широкой ажурной юбки. Не оглядываясь, она направилась к лифту, а Гордеев отпустил водителя и пошёл за ней следом. Уже было поздно, дети и их няня спали. Оказавшись в квартире, девушка направилась прямиком в спальню, а там, сбросив на ходу вещи, закрылась в ванной комнате. Во-первых, она не могла и не хотела выяснять отношения с Гордеевым сейчас. Во-вторых, девушка вообще не хотела что-либо выяснять, ведь и так всё было ясно. А в-третьих, ей казалось, что теперь до конца жизни к ней прилип запах камеры и даже во сне он будет её преследовать.

Когда, переодевшись в домашний костюм и закрутив волосы в полотенце, девушка вышла из спальни, в гостиной свет был приглушён, а Гордеев сидел на диване. Стиснув ладони в замок и склонив голову, он с преувеличенным интересом рассматривал свои пальцы, о чём-то размышляя или вспоминая. Девушка подошла к большому французскому окну и, обхватив себя за плечи руками, стала смотреть, как в свете фонарей кружатся снежинки… Зима словно хотела приукрасить серый город к праздникам, укутывала его в серебристые снега. «А в Минске идёт дождь…» — мимоходом подумала девушка, вспомнив звонок своего агента.

— Интересно, когда ты собирался мне сказать обо всём? Может быть, после свадьбы? Или медового месяца? — спросила Маша, первой нарушая молчание. — И когда же торжество? Ведь она ответила согласием и этим не преминула поделиться на своей странице в соцсети.

— Как давно тебе обо всём известно? — спросил Гордеев, оборачиваясь к ней.

— Разве это важно сейчас? — усмехнулась девушка. — Ладно, давно… Ещё в сентябре я случайно увидела тебя с ней на теннисном корте. И по тому, как вы держались, нетрудно было догадаться, что между вами что-то происходит. Тебе интересно, почему я сразу не спросила тебя о ней? А я поверить не могла, не хотела… Каждый раз смотрела на тебя, встречала твой взгляд, тонула в объятиях и не верила. Но доводы разума были сильнее, и многие вещи были так объяснимы. Мне хотелось спросить, но я знала, как только узнаю правду, всё закончится. А у меня не было сил с тобой расстаться, особенно после того, как родилась Сашенька. Мне нужно было время привыкнуть к мысли о том, что дальше я буду жить без тебя… — говорила девушка, а голос дрожал. Она сжимала руки, впиваясь ногтями в кожу, но не чувствовала боли.

— А я не хотел привыкать, потому что жить без тебя и Сашеньки не собирался! Я знал, что должен тебе всё объяснить, но не находил слов. Мне хотелось бы, чтобы ты поняла, Маша.

— Правда? А я поняла. На Золушках без роду и племени только в кино женятся, а в жизни им отводят роль любовницы и то ненадолго. Не говори мне сейчас о любви и долге, это ничего не изменит. Я не против того, чтобы ты и дальше принимал участие в жизни дочери, но у нас с тобой всё закончилось, Антон. Если хочешь, можешь забрать ту квартиру, машину, все драгоценности… И деньги, которые ты перечисляешь на мою карту. Всё равно это ничего не изменит…

— Машка, ты слышишь себя? Что ты говоришь? За кого ты меня принимаешь? Зачем ты это говоришь, ты же знаешь, что роднее тебя и Сашеньки у меня нет никого! — воскликнул Гордеев, больно задетый её словами и некоторым сарказмом, который звучал в голосе девушки.

Он встал с дивана и, обойдя его, подошёл к ней, обхватил за плечи и развернул к себе.

— Я не знаю… Я только знаю, что поверила тебе, хотя и не следовало этого делать. А ты знал, что ещё одного предательства я не смогу вынести, но всё равно поступил так. Как ты мог? Ведь ты уверял меня, что мы вместе навсегда, а сам предал меня и нашу дочь. И теперь ты женишься на Аверьяновой! — глядя ему в лицо, прошептала Маша. — Ты ведь говорил, что любишь меня, а теперь почему-то в твоём сердце она…

А Гордеев прижал её к себе и обнял.

— Неужели ты всерьёз думаешь, что я мог полюбить кого-то, забыв о тебе? Неужели ты думаешь, что я люблю её? Не люблю, да и она вряд ли так уж влюблена. Она ведь ещё совсем девчонка. Тешит своё самолюбие, а я выполняю свой долг перед семьёй. Это всё очень сложно, Маша. Особенно, когда ты единственный ребёнок и на тебя возлагают