Запретная роль - Оксана Хващевская

Лигорской, его гражданской жене. Возможно, Лизе просто хотелось стереть из памяти людей этот факт, который был недоразумением и ошибкой, и дать понять всем, что теперь только она законная супруга Антона, его спутница по жизни и обладательница его сердца. Впрочем, возможно, Елизавета и вовсе о ней думать забыла. Вот уже несколько месяцев на её пальчике красовалось обручальное кольцо, украшенное бриллиантами, а юное хорошенькое личико светилось ликованием и любовью. А Маша Лигорская… Какая разница, что с ней и где она, раз Антон Гордеев принадлежал теперь ей на законных основаниях?

А Антон? В том, что он помнил о ней, Лигорская не сомневалась. Но её интересовало другое, как ему живётся теперь без неё? Счастлив ли он в браке? Сумела Лиза изгнать из его сердца чувства к Маше? Скучает ли он, вспоминая, и не сожалеет ли о том, что всё разрушил? Ответы на эти вопросы были жизненно необходимы девушке, но правды она никогда не узнает. Она не спросит, а он не скажет…

Но вот уже в зале приглушили свет люстр, на сцене вспыхнули софиты и тяжёлый занавес поднялся. Зазвучали первые звуки оркестра, а Маша снова поднесла бинокль к глазам. Она даже не взглянула на сцену. Её не интересовало, что происходит в спектакле. Лигорскую занимала только царская ложа и мужчина, которого она всё так же любила. А его взгляд был устремлён на сцену и как будто в никуда. И Маше казалось, за то время, что она наблюдала за ним, он даже не моргнул. Ладонь его супруги так же покоилась у него на колене, но всё внимание теперь было сосредоточено на сцене. Лизе как раз всё происходящее было очень интересно, Аверьянова же изучала искусство…

Маше не хотелось привлекать к себе внимание и, опуская бинокль, она какое-то время просто сидела, сжимая его в руках и глядя прямо перед собой, как будто прислушиваясь к себе… Предательство Гордеева её не просто ранило. Казалось, он убил её, как будто взял пистолет, навёл курок и выстрелил прямо в сердце. И все эти месяцы в груди кровоточила дыра. Всё это время Маша боялась встречи с Антоном, зная, что ей будет снова больно… Но сейчас, когда они встретились, пусть даже не лицом к лицу, она всё равно рада этой встрече. Девушка снова поднесла бинокль к глазам и вздрогнула. Бинокль выпал из рук, а её всю как будто жаром окатило. Антон больше не смотрел на сцену, погрузившись в происходящее или собственные мысли. Как будто почувствовав чей-то взгляд, он обернулся и увидел её… А Маша, застигнутая врасплох, подавила в себе желание вскочить и немедленно покинуть зал. Заёрзав на стуле, она попыталась незаметно отодвинуться в глубь ложи, спрятавшись за бархатными портьерами. И ей это удалось, вот только терпения не хватило прятаться долго. Пытаясь скрыть улыбку и кусая губы, девушка чуть-чуть выглянула из-за портьеры и встретилась глазами с Гордеевым, который не сводил взгляда с их ложи.

— Маша, что-то случилось? — обернулся к ней её партнёр, известный актёр, любимчик публики, особенно девчонок.

— Нет, всё в порядке! — отозвалась она, улыбнувшись ему и обернулась к сцене, пытаясь вникнуть в происходящее действие и ничего не понимая. Кажется, всей собой она чувствовала взгляд Антона и, сжимая губы, пыталась не улыбаться, но на щеках всё равно расцветали ямочки, и девушка ничего не могла с собой поделать.

Лигорская едва дождалась антракта и, покинув ложу, вышла в фойе. Её лихорадило, и внутри как будто разгорался пожар, сметая на своём пути все здравые доводы, которые этим вечером вдруг перестали иметь существенное значение… В другом состоянии Маша постаралась бы избежать встречи с семейством Гордеевых-Аверьяновых, но этим вечером почему-то хотелось, чтобы они увидели её красивой, веселой, счастливой… Её партнёр, Даниил, принёс из буфета два бокала холодного игристого вина. Отойдя чуть в сторонку, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание, они неторопливо потягивали его и, вспоминая недавний смешной казус на съёмочной площадке, смеялись от души.

И этот её смех… Даже сквозь шум голосов людей, которые толпились в фойе, Антон слышал только его. Её смех, нежный, заливистый, как звон весеннего ручья… Даже если бы Антон не увидел её в ложе, он бы всё равно почувствовал её. Он не понимал, что говорит жена и её родители, даже не соображал, что отвечает сам. Сжимая руки в карманах брюк, он постоянно оборачивался, пытаясь рассмотреть её сквозь толпу, и видел её точёную фигурку, которую облегало маленькое чёрное платье, и завитые в локоны рыжие волосы, красиво уложенные и блестящие. Маша о чём-то непринужденно разговаривала со своим партнёром, который не сводил с неё глаз. Лигорская стояла к нему вполоборота. И он мог разглядеть, как трепещут тёмные ресницы, так похожие на крылья бабочки, и на щеке играют ямочки…

Антон отворачивался, переводя взгляд на Лизу, и собственная жизнь последние полгода казалась ему такой опостылевшей. Он не мог вспомнить, когда чувствовал себя по-настоящему счастливым. Почти год он делал то, что должен был, отключив эмоции. А сейчас они накрывали с головой и сдерживать их не было ни сил, ни желания. Антон безумно соскучился и готов был послать подальше жену и её родных, только бы побыть с Машей наедине хотя бы несколько минут, увидеть её глаза и улыбку, услышать голос, взять за руку.

Гордеев снова обернулся и сквозь толпу всего на мгновение их взгляды встретились.

Прозвенел звонок. Антракт закончился. Все присутствующие стали расходиться по своим местам. И Маша тоже заняла своё кресло в ложе, выждала, когда погаснет свет и обернулась к царской. Аверьяновы в полном составе занимали свои места, а вот стул, где сидел Антон, был пуст…

— Я отлучусь ненадолго! — склонившись к Даниилу, шепнула Маша.

— Конечно, — кивнул мужчина.

Лигорская вышла из ложи, прикрыв двери. На мгновение зажмурившись, она прижалась к ним спиной, чувствуя, как громко, с перебоями бьется сердце в груди, а потом, оттолкнувшись, пошла к лестнице. Ковровые дорожки заглушали звук её шагов, не нарушая тишины, царившей в фойе. Подойдя к лестнице, девушка взглянула вниз. Гордеев стоял на площадке, пролетом ниже и сунув руки в карманы брюк, смотрел на неё снизу-вверх.

— Давай сбежим отсюда? — первым заговорил он, не отпуская её взгляд.

— Давай! — улыбнувшись, кивнула девушка и стала спускаться вниз.

Когда между ними осталось всего несколько ступеней, Антон вытащил руку из кармана и протянул девушке, а она, не раздумывая, приняла её. Их пальцы тут же переплелись. Вниз они уже спустились, держась за руки. У