Хозяйка тёмного эльфа - Элис Айт

Если там вообще есть хоть какой-то гашишшин. В тенях леска могли прятаться убийцы. Зайдем в дом – и уже не выйдем.

– Что думаешь, не ловушка ли это? – тихо спросила я у Аштара, проходя мимо хижин и делая вид, будто не замечаю, какими любопытными взглядами нас провожают жители Касалеса.

– Не похоже, – после того как мы покинули карету, дроу посерьезнел, сбросив непристойный настрой, и внимательно следил за окрестностями. – Хотя упоминание атликийских пиратов меня насторожило. Разве они с этой стороны побережья частые гости?

– Совсем нет. За Касалесом начинается длинная полоса крутых скал – ни деревень толком, ни пляжей, ни каких-либо гаваней. Порты и достаточно богатые деревни, чтобы их был смысл грабить, находятся значительно дальше. Пиратам ни к чему подбираться настолько близко к берегу, что они даже напугали местных рыбаков.

– Может, ищут, где закрепиться в глуши возле Тайеза, чтобы возвращаться сюда после набегов и чтобы их при этом было нелегко найти?

 – Не к голым скалам же они причаливают, – я пожала плечами. – Хотя демоны их разберут. Может, где-то там существует потаенная бухта. Надо будет предупредить других торговцев, что здесь стало опасно.

Аштар кивнул и замер – мы подошли к двери нужного дома. Я всмотрелась в окна, но ставни с узкими прорезями оказались плотно прикрыты. Захочешь – ничего не рассмотришь.

Дроу сам постучал в хлипкую дверь.

– Женщина пусть войдет, – раздался оттуда мужской голос. – Ее спутник должен остаться снаружи.

Аштар ворвался внутрь так стремительно, что я даже моргнуть не успела, куда уж там остановить его. Оставалось лишь ругнуться и броситься следом в раскрытый проем, зияющий чернотой.

Попав в кромешную тьму, я застыла и мысленно прокляла сама себя за необдуманность. У дроу ночное зрение, а я куда полезла с обычным человеческим? Кто бы здесь ни прятался, его глаза давно привыкли ко тьме, а я несколько мгновений бестолково моргала, влетев с еще освещенной, пусть и закатным солнцем, площадки в дом, где даже ставни были захлопнуты.

Должно быть, Ланона меня сегодня хранила. Впереди не раздавалось ни звука. Наконец мне удалось разобрать очертания небольшого помещения, которое занимало все пространство дома. Ни стен, ни перегородок, лишь несколько криво прибитых полок, простой очаг, колченогий стол, разбитый сундук и груда тряпья в углу – очевидно, постель. Дощатый пол, как ни удивительно при такой скудной обстановке, закрывало несколько циновок. Под потолком висела связка вяленой рыбы, которой провонял весь дом, заглушая другие запахи.

В дальней части застыли друг напротив друга двое мужчин. Дроу направил меч на человека в темной одежде, какую мог бы носить любой небогатый сенавиец, если не был традиционалистом: свободные штаны, длинная туника, льняной кафтан по колено и тюрбан.

Только завязан он был иначе. Сбоку отходила длинная лента, которая полностью закрывала лицо, оставляя одни блестевшие в темноте глаза. Так защищали рот и нос от забивающегося всюду песка кочевые народы пустынь в Атлике. И так же скрывали внешность гашишшины, пришедшие к нам из той же Атлики.

В руках осведомитель Мирале держал взведенный арбалет, наставленный на дроу. Аштар медленно опустил клинок.

– Похоже, ты и есть тот беглый гашишшин, к которому нас прислали.

– А ты, похоже, идиот, – прошипел он. – Я же сказал оставаться снаружи.

– Идиот – тот, кто пускает вперед слабую женщину, когда там может оказаться ловушка, – Аштар вполоборота глянул на меня. – А ты могла бы и за дверью подождать.

Я только руками развела. Ну дура, что ж теперь делать?

Гашишшин, убедившись, что мы одни, тоже опустил арбалет, однако из рук его не выпустил.

– Дроу, значит. Это многое проясняет.

– Что именно? – сразу откликнулся Аштар, пристально наблюдая за ним.

Осведомитель, однако, оказался достаточно смел, чтобы его проигнорировать и повернуться ко мне.

– Меня предупредили, что у вас есть вопрос. Я отвечу всего на один. Задавайте его – и разойдемся.

– Сначала покажи лицо, – потребовала я.

– Об этом уговора не было.

– Значит, он изменился прямо сейчас, – спокойно сказал дроу. – И не размахивай арбалетом. Даже если в упор выстрелишь, все равно не попадешь. Ночь – мое время, а не твое, хотя твой орден наверняка постарался убедить тебя в обратном. Как видишь, я уже дрался с твоими друзьями и одолел их.

Он вновь приподнял меч. Я лишь сейчас обратила внимание, что на эту встречу Аштар взял черненое оружие одного из тех убийц, которые напали на поместье.

Не нужно было видеть лицо, чтобы заметить, как гашишшин напрягся еще сильнее. Я вновь вступила в разговор, пытаясь смягчить жесткость слов Аштара:

– Уговор был о том, что ты не только ответишь на мой вопрос, но еще я смогу проверить его правдивость. Завязать лицо и залезть в пустующий дом на отшибе – дело невеликое. Оно никак не подтверждает, что ты сражался за орден и хоть на кроху разбираешься в том, о чем должен мне рассказать.

Прокляли нас, разумеется, до седьмого колена, но повязку гашишшин все-таки снял. Под ней оказался достаточно молодой сенавиец – вряд ли старше тридцати, хотя растрепанная, запущенная борода могла прибавить ему годков, а бледная кожа и покрасневшие глаза выдавали человека с зависимостью от гашиша.

Заодно стало ясно, почему он так старательно скрывает внешность. На щеке, близко к глазу, виднелся некрасивый, неровный шрам. Если его раз увидишь, потом уже не забудешь.

– Старые друзья на память оставили? – дроу кивнул на уродливую отметину.

– Они почти всех так клеймят, – подтвердил мужчина. – Это должно затруднить нам побег, если мы решим оставить орден.

– Только тебя это не остановило, – заметила я. – Почему сбежал оттуда?

Он долго молчал. Сначала наконец убрал арбалет, положив возле себя на стол, зажег свечной огарок – в темноте все равно больше не было никакого смысла – и только потом ответил:

– Мне обещали вечное посмертное благоденствие подле бога, но забыли предупредить, что служение Джайхаду включает не только развитие боевых навыков и очищение