Хозяйка тёмного эльфа - Элис Айт

дракон, который якобы летал над нашим поместьем в ту ночь, укладывался в эту мозаику, и Аштара теперь продавать никак нельзя – кто же еще сможет отомстить дракону, если не тот, кого прозвали их Погибелью?

Меня же в получающейся картине многое смущало. В первую очередь то, что ответ я получила ровно такой, какой нужен обители. Он связывал нас с Аштаром еще сильнее, чем раньше, ведь даже постель далеко не так хорошо объединяет людей, как месть одному и тому же врагу. А самое главное – зачем Хашиму избавляться от моего рода? Отец, а до него дед были достаточно благоразумны, чтобы держаться подальше от политических интриг, тем более придворных. Может, первого принца беспокоило, что род ан-Сафат контролирует торговлю большей части сенавийского кофе? Так Хашим никогда не интересовался купеческими делами, он воин, а не барышник. Да и кофе в Сенавии пьют не только сенавийский. Атликийский, конечно, дороже, потому что приходится везти морем, но все равно вполне может составить конкуренцию нашему.

Ни одной, даже половинки причины я не могла придумать, зачем Хашиму все это затеивать. Неужели мне опять что-то неизвестно? Неужели придется до конца жизни искать нити, поднимать прошлое, ввязываться в интриги? Я не могла мстить тому, в чьей вине настолько сильно сомневаюсь.

– Это все, что тебе известно? – уточнила я. – Нет никаких подробностей, о которых ты умолчал или не посчитал важными?

– Мелевин, – задумчиво произнес гашишшин. – Так тебя зовут, верно?

– Да.

– Есть деталь, которая может тебя заинтересовать. В заказе было оговорено, что ни в коем случае нельзя трогать Мелевин ан-Сафат.

Еще лучше. Этот кусочек мозаики уже вообще никуда не влезал…

– Это всё, – осведомитель попытался подняться, но получилось лишь со второго раза, и то он покачивался, даже держась за ствол ближайшей сосны. – Если кому-то и известно больше, то только главе столичной резиденции и самому Хашиму. Остальные почти наверняка слышали только обрывки разговоров, как я. Теперь я могу идти?

– Можешь. Тебе стоит знать, – неохотно добавила я, – что исцеление временное. От яда ты, скорее всего, излечился полностью, но рана от стрелы утром откроется и будет кровоточить. Найди лекаря до того, как на небе погаснут звезды, тогда выживешь.

– Спасибо, – он аккуратно, боясь упасть, поклонился мне. – Кто бы ни прислал этих людей, за мной или за вами, я в любом случае твой должник.

– Нападающие оставили лошадей чуть дальше, в роще, – раздался сзади тихий голос Аштара. – Возьми одну из них, тогда наверняка успеешь к лекарю.

– И тебе спасибо, – откликнулся гашишшин. – Я видел, как ты расправлялся с врагами. Ночь воистину твое время. Желаю, чтобы так оно и оставалось. Прощайте.

Нетвердой походкой он направился в лес и быстро исчез во тьме.

Когда осведомитель ушел, я встала сама. Не хотелось, чтобы он видел, какие усилия мне для этого приходится прикладывать. А то хороша спасительница… За это время к головокружению уже добавились тошнота, железный привкус во рту и общая слабость.

Дроу по-прежнему держался за моей спиной. Я к нему не поворачивалась. И так чувствовала его злость.

Вместо этого я оглядела мужчин, убитых гашишшином перед тем, как он пал сам. Никто из них отношения к ордену не имел. Один оказался сенавийцем, второй бедуином из атликийских пустынь, третий и вовсе северянином, как Хведер. Все с открытыми лицами, в разномастной одежде, но с приличным вооружением – на затерявшемся в траве клинке даже сверкнуло клеймо мастера. Вид у мужчин, правда, был такой потрепанный, словно они всю жизнь провели в непрекращающемся разбое.

– Наемники, – пробормотала я. – С той стороны дома такая же картина?

– Да, – отозвался Аштар. – Похоже, это в самом деле мы привели хвост. Надо убираться отсюда. Надеюсь, карету нашу не увели, пока мы здесь трепали языками.

Голос звучал сухо, грубо. Я вздохнула. Объясняться придется долго.

– Согласна, – ответила я и повернулась к тракту.

Вернее, мне показалось, что я поворачиваюсь. А на самом деле я завалилась набок и рухнула на землю, потому что вдруг отказали ноги.

Вот и пришло время расплаты с богиней. Хорошо, что рядом есть Аштар. Хорошо же, да?

Бросился ли он ко мне, я так не увидела. Только нахлынувшую тьму.

Глава 23

Я проснулась от того, что кто-то шлепал меня по щекам. Открывать глаза страшно не хотелось. Все тело ломило, во рту стоял такой привкус, будто там месяц обитала целая стая голубей, а голова трещала, словно работала гонгом в Пантеоне. В целом по мне как будто проехалась упряжь из четверки коней. Туда-сюда. По десять раз в каждую сторону. Но тот, кто меня будил, не унимался и продолжал меня трясти.

Наконец я сдалась и подняла веки.

Я даже не пыталась предполагать, кого могу перед собой увидеть. Кидата, Аштара, семейного лекаря – это мог быть кто угодно, хоть Альго или Мирале. Но чье лицо я точно не ожидала обнаружить над собой, так это Хведера.

Голубые глаза северянина с бесцветными ресницами оказались так близко, что я вздрогнула и подалась назад. Тот, как ни странно, с облегчением выдохнул.

– Только очнулась, а уже с отвращением от меня отворачивается. Значит, с ней все в порядке.

Я с трудом припомнила, что произошло перед тем, как все померкло. Исцеление гашишшина, точно… Да, оно должно было отобрать немало сил. По крайней мере, меня принесли в мою спальню, а это уже неплохо.

– Сколько дней я спала?

Пересохшие губы еле шевелились. Собственный голос показался мне по-старчески скрипучим.

– Нисколько, – ответил Хведер.

– В каком смысле?

– В прямом! – с неожиданной злостью отрезал он. – Какую цену ты предложила за исцеление осведомителя?

– А ты откуда знаешь…

– Отвечай!

Я на несколько мгновений закрыла глаза, поразмыслила над своим состоянием и поняла, что признаться во всем лучше, чем выворачиваться. Все равно ничего умного не изобрету, а еще глубже себя утопить – это запросто.

– Ту же, что и обычно. Контроль – я всегда плачу контролем над событиями… И еще своим здоровьем. Ты же сам знаешь,