Хозяйка тёмного эльфа - Элис Айт

– буркнул тот и дернул люк за кольцо. Внизу открылся узкий проход с вертикальной деревянной лестницей. – Дамы, прошу. Ход, если что, выводит к скалам. Там затеряться легко, никто не найдет.

– Пусть вас хранят боги, – пожелала я, подобрала платье и нырнула в подпол.

Как только я опустилась на несколько перекладин, осведомитель опустил люк. Свет померк. Я едва успела рассмотреть тесный коридор, пробитый прямо в земле и отдаленно напоминающий шахту, и тихо помянула злых духов. Ни лампы, ни фонаря, ни даже лучины мне с собой не дали. Гашишшин додумался прикрыть люк сверху еще и циновкой, так что здесь и вовсе наступила кромешная тьма. Как передвигаться в ней по этой шахте? Она была настолько узкой и тесной, что даже с моим скромным ростом не выпрямишься – только на четвереньках ползти.

Наверное, ход прорыли пираты или контрабандисты, которые планировали пробираться здесь сами или протаскивать краденые товары к лодкам. У меня, однако, не возникло ни малейшего желания проверять, так ли это. И не только потому что здесь было грязно, сыро, а еще в коридоре наверняка водились крысы, пауки, черви и другие «приятности».

Я не собиралась бросать Аштара с гашишшином в принципе.

Я могла убить всех врагов одним ударом, как при спасении Нисы с Дисой, и не спешила ничего делать лишь потому, что это могло вылиться для меня в слишком высокую цену. Сначала – плата Ланоне за колдовство. Потом – последствия того, что правда обо мне раскроется. Причем я волновалась не столько об осведомителе, который обязательно доложит обо всем Мирале и наверняка перепродаст эти сведения еще кому-то, сколько об Аштаре. Дроу не должен понять, что Хелсаррет продолжает за ним следить.

Но если кто-то из них двоих окажется на грани смерти – я сделаю это. Выдам себя. Аштар слишком ценен, а упустив ниточку, ведущую к убийцам семьи, я никогда себя не прощу. И плевать на последствия.

 После того как дроу выскочил наружу, прикрывшись завесой тьмы, гашишшин, судя по доносящимся проклятиям и щелканью спускаемой арбалетной тетивы, еще некоторое время оставался в здании. Дверь снова хлопнула – он наконец присоединился к Аштару.

Как только в доме стихли звуки, я толкнула люк и выбралась из подпола. Дверь в дом закрылась сама, так что снаружи меня было не увидеть. Свечу гашишшин погасил, видимо, чтобы лучше целиться, и мои уже привыкшие к темноте глаза ничто не ранило. Ползком подобравшись к окну, я аккуратно выглянула в прорези ставен.

Видно было примерно… ничего. Все застилал алхимический дым от снарядов гашишшина. Кто-то с кем-то дрался в темноте, но это и по звукам было ясно. Раздавались короткие яростные крики, лязгало и звенело железо. С другой стороны дома вдруг что-то вспыхнуло так ярко, что свет пробился даже сюда. Треск, вскрик, запах одновременно свеженарезанных огурцов и паленого мяса. Значит, Аштар пустил в ход артефакты и высвободил молнию.

Эх, дорогой был артефакт. У меня бы мастерства не хватило создать подобное самой. Но раз дроу его применил – дела у ребят не очень хороши.

Стих бой, впрочем, достаточно быстро. Я выждала еще несколько мгновений и еще раз выглянула наружу, на сей раз осторожно отодвинув створку.

От сердца отлегло. Аштар трогал острием меча тело у своих ног, проверяя, жив ли еще этот человек. Судя по тому, что тот не застонал и не вздрогнул, когда дроу пронзил ему руку, нет.

– Все закончилось? – подала голос я, не торопясь выбегать наружу.

– Мэль? Какого демона? – рявкнул Аштар. – Я же сказал сидеть в подполе, пока не вернусь!

– Я в число твоих подчиненных не вхожу, вот и не приказывай! – огрызнулась я. – У меня еще артефакты в запасе, и я не беззащитная девочка. Где осведомитель?

Аштар огляделся и зашел за угол дома.

– У нас проблемы.

То, как это было сказано, мне не понравилось. Очень сильно не понравилось.

Уже не таясь, я выскочила из дома. В нос ударил едкий запах дымных снарядов. Меня сразу передернуло, к горлу подступила тошнота. Только вонь от хитрой алхимической смеси была здесь ни при чем. Всего один раз я надышалась этой дряни – когда, ослепленная яростью, убивала гашишшинов, поднявших руку на брата, его жену и дочерей.

Тяжелое ощущение в груди от этого смрада лишь усилилось. Я завернула за угол и застыла, увидев открывшуюся картину.

Гашишшин положил трех противников, но и сам получил рану. Он лежал на траве, с хрипом дыша, и прижимал обе ладони к животу. Оттуда торчало древко с белым оперением.

В Хелсаррете я успела пройти только основы медицины, поэтому не могла точно сказать, какой из органов пострадал. Но и без этого было очевидно, что ранение смертельно. Стрела вошла слева, причем глубоко, а жизненно важные органы располагались там очень тесно друг к другу. Разница состояла лишь в том, как долго будет умирать раненый – несколько минут или несколько часов. Я склонялась к первой версии – уж слишком нехорошо дышал гашишшин, а приличную медицинскую помощь никто из нас ему предоставить не мог. Сомневалась я и в том, что где-то в окрестностях есть хоть один врач.

– Где лучник? – первым делом спросила я.

– Ускакал, – ответил Аштар и склонился над осведомителем. – Когда сообразил, что я сейчас прикончу его последних дружков и отправлюсь за ним, вскочил на лошадь и унесся на тракт. Нам бы, если по-хорошему, пора последовать его примеру. Есть риск, что он приведет товарищей.

– Сначала мне нужны ответы, – прошипела я, бросаясь к раненому.

– Мэль, посмотри на него. Он все равно что мертв!

Дроу попытался схватить меня за плечо, но я его оттолкнула и опустилась на колени рядом с гашишшином, пристально вглядываясь в его лицо.

Да, он умирал. Глаза закатывались, на губах выступила пена. Похоже, наконечник стрелы смазали ядом для верности.

Мне хотелось взвыть. В таком состоянии ничего гашишшин сказать не сможет, даже если от этого будет зависеть его жизнь. И что мне делать? Сидеть и смотреть, как теряется нить, которую я искала два демоновых года и подобную которой вряд ли когда-нибудь еще найду?

Спокойно, Мелевин. Думай. Почувствовав, как застучало сердце и закружилась голова, я заставила себя дышать