Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

к миру, где потери и сожаления были бы сведены к минимуму. Но, видимо, он упустила из виду, что они уже десять лет живут в состоянии войны. Их сердца очерствели, а в глазах читался лишь холод. Они сами стали инструментами в своих же играх. Мне даже не так-то просто было представить, что же они сделают со своей победой. Чего они ждут от будущего?

— Детали решим по ходу, — поспешила прервать напряженную тишину Надин, пытаясь разрядить обстановку. — Сейчас предлагаю всем отдохнуть. Выдвигаемся завтра утром. Дорога будет долгой и местами опасной. За победу! — добавила она, возложа руки в молитвенном жесте, призывая в помощь мать-природу.

Я присела рядом с Таруном, стараясь не привлекать лишнего внимания. Несмотря на его показную невозмутимость и уверенность, которые он так старательно демонстрировал окружающим, я чувствовала, что где-то глубоко внутри он совсем другой. Выждав подходящий момент, когда никто не мог нас услышать, я наклонилась к нему и прошептала, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно:

— Я могу спасти твоего брата. Просто скажи, что мне нужно сделать, — настаивала я.

Тарун быстро огляделся. Убедившись, что мы одни, переплел наши пальцы. Его взгляд задержался на мне, прежде чем я услышала от него ответ:

— Все в порядке, Изи. Я буду рядом.

Его слова сбили меня с толку.

— Значит ли это, что мое предложение все еще в силе? — спросила я, пытаясь понять его намерения.

— Это значит, что война покажет, как действовать дальше.

Эта фраза, такая избитая и вызывающая у меня отвращение, прозвучала с особой горечью. Я знала, что полагаться исключительно на какой-то заранее составленный план было бы наивно, особенно учитывая, сколько непредсказуемых сил, этих самых "хитменов", было вовлечено в предстоящие события. Любой просчет, любая ошибка могли привести к краху еще на самых ранних этапах нашего пути.

— Ты говорил, что во время операции нагам понадобится моя сила? — спросила я, сосредоточив все свои чувства на кончиках пальцев, ощущая, как энергия начинает собираться внутри меня.

— Да, именно так. Тебе придется снова выпить мою кровь и использовать гипноз на одном из наемников, а, возможно, и на нескольких. Все станет ясно, когда мы окажемся во дворце, — ответил он, его голос звучал уверенно, но в то же время в нем ощущалась легкая тревога.

Я кивнула, хотя в глубине души все еще надеялась, что что мне не придется брать грех на душу. Мысли о том, что мне придется манипулировать чужими жизнями, вызывали у меня внутренний конфликт.

— А ты уверен, что король будет там? Что он не покинет своих покоев?

— Я знаю Агни. — произнес он с легкой усмешкой. — Он большую часть дня кувыркается с девицами, трапезничает и закатывает вечеринки.

— Так почему бы нам не попасть лучше на такие мероприятия? — я представила, что куда легче было бы слиться с толпой именно в такие моменты.

— Тогда хитмены наиболее внимательны и готовы к нападению. А надо поймать то время, когда они уставшие и не ждут.

— Утро? После бурной ночи?

— Ты догадлива!

Принц легонько щелкнул по моему носику, будто я сейчас для него несмышленый ребенок. И напряжения, что я чувствовала доселе, словно не осталось.

— А визирь его не будет беспокоить тоже по этой же причине? — делала я дальнейшие выводы, хоть немного пытаясь понять, что меня ждет за стенами дворца.

— Да. Рад, что ты начала думать, — Тарун заправил прядь моих волос за ухо, чем вызвал трепет на моей коже в виде мурашек. — А теперь давай немного оставим все эти мысли на потом. Я так устал.

Я с радостью кивнула, но все же любопытство не давало мне покоя.

— Так что там произошло в Даркленде, когда на вас напали?

Тарун тяжело выдохнул и по нему было видно, что данный разговор ему не в радость.

— Ты от меня не отстанешь, да? — ухмыльнулся он.

— В моей назойливости впору слагать легенды, — пошутила я.

Принц рассмеялся, соглашаясь со мной.

— Так что там было? — я не хотела, чтоб легкость его настроения сменялось чем-то тревожно-грустным, однако должна была знать то, что возможно меня ждет впереди.

— Мы шли обратно уже, когда нас настигла армия Агни. Видимо, они нас дожидались. В общем, мы отбивались как могли. А потом я понял, что если наши не доберутся живыми до лагеря, то предстоящую атаку вновь перенесут или и того хуже, ее вовсе не будет. В связи с чем, я решил прикрыть ребят и позволил им уйти.

— Как ты выбрался оттуда? — ужаснулась я.

— Окольными путями. Смог обмануть стражу. Потом переждал некоторое время и отправился за остальными, — пожал он плечами.

Я же, не выдержав, набросилась на него с поцелуем. Мне было без разницы, что за нами могли наблюдать сидящие у костра ополченцы и то, как некоторые из них завистливо присвистнули и заулюкали в ответ. В этот момент я понимала, что Тарун лишь чудом вернулся ко мне.

Когда наши губы наконец смогли расстаться, я заглянула в его глаза, полные такого же желания, и почувствовала, как внутри меня разгорается пламя. Он понял без слов, что я жду продолжения, благо не отстранился и не заставил себя ждать.

Тарун взял меня за руку и повел вглубь пещер, туда, где располагались спальные покои. Обычно я предпочитала спать у костра, где было теплее, но теперь мое тело жаждало другого тепла, тепла его объятий. Мы уходили все дальше и дальше, и я уже начала сомневаться, смогу ли я когда-нибудь найти дорогу обратно, но в тот момент это было неважно. Важно было только то, что мы были вместе.

Тихий щелчок огнива нарушил тишину. В полумраке вспыхнул огонек свечи, зажженной Таруном. Едва слабый свет очертил стены вокруг, я осознала, где мы находимся — в крошечном гроте, куда мы протиснулись с немалым трудом и то лишь после того, как Тарун предстал передо мной в двуногой форме. Влажный, прохладный воздух обволакивал кожу, но взгляд зацепился за неожиданную деталь: на каменном полу лежала толстая меховая подстилка.

Не успела я толком осмотреться, как принц, словно ведомый нетерпением, потянул меня на себя. Едва мы оказались на меху, его губы накрыли мои в жадном, требовательном поцелуе. Мир сузился до ощущения его прикосновений, до тепла его тела, контрастирующего с окружающей прохладой. Наши руки, повинуясь неудержимому желанию, торопливо расправлялись с одеждой.

Грубая ткань моей униформы сопротивлялась, издавая тихий треск при каждом движении. Заметив это, принц замедлялся, менял свои действия, словно заботясь о том, чтобы не повредить ее окончательно. В этом чувствовалась странная