По ту сторону любви - Эмили Кокс

боли в животе. Свести меня с ума и сделать так, что я решу, будто влюблен. Одним взглядом поменять мои приоритеты. Заполнить все мои мысли, мешая уснуть, отвлекая от учебы, футбола, планов на будущее. Насытить кровь в моих венах углекислым газом. Стать для меня всем. Для начала.

– Все хорошо?

– Ага. – Голос звучит ниже обычного, будто он нырнул вместе со мной в глубину моих мыслей. Я прочищаю горло. – Отлично.

Только это ложь. Я скучаю по тому, как Мэй разглядывала мои ноги. По тому, как она визжала, когда мы катались по поросшему травой холму во время нашей прогулки по Сан-Франциско, как трава путалась в ее влажных волосах. По тому, как она наблюдала за выражением моего лица, когда я прикасался к ней. Как прикусывала губу, сдерживая улыбку. По ее хитрой ухмылке в моменты, когда мы общались глазами. Ее глаза. Очень по ним скучаю. Скучаю по тому, как идеально совпадали наши тела, когда мы обнимались. По тому, как она клала голову мне на грудь и обвивала талию, будто никогда не отпустит. По тому, как она сказала, что любит меня, – будто вытащила это из потаенного места внутри, где были только мы. И я поверил ей.

– Так вот оно что. Кто-то уже успел сломать тебе жизнь?

На мгновение у меня возникает искушение вывалить свои эмоции на Таву – как если бы я случайно облил ее лимонадом. Но эти чувства так близко к поверхности, что, кажется, она уже их видит. Я словно аквариум, только вместо рыб во мне плавают эмоции.

Я смеюсь. Не так, как с Мэй. А так, как смеются, чтобы не расплакаться. Нужно сдержаться, промолчать, потому что, если я заговорю о Мэй, – не остановлюсь. А потом мой разум догонит сердце и я пойму, что на самом деле разговариваю не с ней.

– Что смешного?

Я качаю головой, уткнувшись взглядом в колени.

– Я просто подумал, что сейчас похож на эмоциональный аквариум. Ты смотришь сквозь меня.

Тава и правда смотрит сквозь. А Мэй – видит все, что скрывается внутри.

Девушка запрокидывает голову и мелодично смеется. Когда Мэй смеется вот так, она прикрывает рот, будто пытаясь сдержать свою безуминку. А Тава, наоборот, позволяет ей бесноваться.

– Мне теперь интересно, как выглядит эмоциональный аквариум.

– Не знаю… ты мне скажи.

Она опять хохочет и качает головой, глядя то на меня, то на траву.

– Ладно, тогда… – она откидывает волосы с лица и смотрит в небо, – весьма привлекательно. – Тава набирает горсть травы. – Я уже давненько наблюдаю за твоими эмоциональными рыбками.

Стрекочут сверчки. Над головой пролетает самолет. Что мне ответить? ЧТО МНЕ ОТВЕТИТЬ? ЭТО ПРОЗВУЧАЛО КАК ПРИЗНАНИЕ.

– Хотя это, скорее, акулы, причем довольно притягательные.

Она бросает траву, наблюдая, как та падает.

Ох.

– Акулы?

– Да. Такие… пугающие. Страшные, – пожимает плечами она и встречается со мной взглядом.

– Я не страшный. – Я заглядываю ей в глаза, проверяя, не научились ли они говорить без слов. Нет. Я скучаю по Мэй.

– Еще какой. Девчонки никогда не могут угадать, о чем ты думаешь.

Есть одна, которая угадывает безошибочно. Хотел бы я, чтобы она знала, о чем я думаю сейчас. Тогда она бы мне перезвонила. Она бы…

– Хотела бы я знать, о чем ты думаешь сейчас, – тихо говорит Тава, не поднимая на меня глаз. Оно и к лучшему.

Эта девушка – новая территория. Искренняя, готовая признаться в своих самых глубинных чувствах и вырвать у меня мои.

– Извини, – качает она головой и делает глубокий вдох.

– За что? – торопливо спрашиваю я, пытаясь сбежать от мыслей о Мэй.

Тава сглатывает.

– Думаю, мне просто нужно было сказать, что я чувствую. Чтобы перестать о тебе думать.

Что? Погодите-ка. Думать обо мне?

– Думать обо мне?

Она улыбается и кивает:

– Да. О тебе.

– Что именно ты пытаешься…

– Маркус, прошу тебя, – закатывает глаза она. – Я не умею намекать. У меня же на все лицо неоновая вывеска «Ты мне нравишься», вряд ли ты ее не замечал. Причем очень нравишься. Даже слишком. И слишком давно.

Ого. Так. Аквариум закрыт. Приходите… никогда.

– Дай влюбленности шесть лет, и она станет чем-то большим. А ведь я вижу только внешнюю оболочку. Нет, внешность твоя мне, конечно, нравится, – она бросает на меня взгляд, внезапно застеснявшись, – но хотелось бы узнать тебя получше. – Она делает паузу, вдыхает и медленно выдыхает. – Ух ты. Боже, это оказалось еще труднее, чем я думала. Хотя, если честно, я знала, что будет трудно.

Я улыбаюсь ей:

– Что ты имеешь в виду?

Тава запрокидывает голову и улыбается небу.

– Просто… Ладно, будь что будет. – Выпрямившись, она поворачивается ко мне лицом, скрещивает ноги и обхватывает колени. – Меня позвали на выпускной бал. Скайлар Санчес написал мне сегодня. Он классный. Я была в восторге и уже собиралась ответить «да», но… на самом деле я хочу пойти на бал с тобой.

Тава сглатывает и кивает. Ее слова плывут ко мне, словно пыль, не успевшая осесть на землю.

– Джонни сказал, что ты не идешь, но это ведь наш выпускной год, и я просто… – Она смотрит на траву, потом выпаливает, зажмурившись: – Хочешь пойти со мной? Возможно? Хотя бы чуть-чуть хочешь?

Тава морщит нос и улыбается, затем мельком смотрит на меня и снова начинает выдергивать травинки.

– Божечки, это ужасно сложно. Кругом акулы.

Я открываю рот, потом закрываю. Смотрю на темное поле. На выпускной бал я идти не планировал. С другой стороны, я и влюбляться не собирался, а тем более потом страдать, потому что объект влюбленности перестал со мной разговаривать.

Тава играет прядью своих волос. Эта девушка говорит мне все, что у нее на уме. С ней просто – ничего не нужно угадывать. На балу будут мои ребята. А у меня все равно нет других планов, кроме как сидеть дома и думать о том, что Мэй не со мной.

– Ага, – киваю я. – Давай. Пошли вместе на бал.

Глава 23

Мэй: Моя Най-Най однажды сказала мне, что важны всего три вещи: как сильно ты любил, как нежно ты жил и насколько достойно ты умеешь отпускать то, что тебе не предназначено. Первые два пункта я испытала с тобой. А вот к третьему я не готова. Я не знаю, как это сделать. Да и не хочу знать.

Я лежу на кровати и смотрю на неотправленное сообщение, пока глаза не наполняются слезами, а потом удаляю его. За эту неделю я набрала и стерла сотни сообщений, но ни одно так и не отправила. И уже никогда не отправлю. Забавно, что «никогда» ощущается очень долгим сроком и очень коротким одновременно.