По ту сторону любви - Эмили Кокс

– Ну, пусть он меня добьет.

Лин закатывает глаза и делает вид, что ее тошнит прямо на мой ковер.

– Ты слишком уж драматизируешь. Другие варианты совсем не рассматривала? Сбежать, например?

– И куда?

– Куда угодно, – разводит руками Лин, – главное – туда, где нет Ника. – Она стучит пальцем по подбородку, смотрит в потолок. – Уедешь. Начнешь новую жизнь. Избежишь изнасилования. Или чего похуже. – Подруга хватает меня за руки. – Ты будешь в безопасности. Нашего красавца ты, конечно, упустишь, но и с Ником не будешь. И я буду знать, где ты. Мы сможем говорить каждый день. А когда все уляжется и станет безопасно, я сообщу Тому Самому твое местоположение, и он приедет за тобой.

Мысль проникает в меня, расползается по телу, укореняется. Это может сработать. Мне не придется быть с Ником. Ни здесь, ни в Лос-Анджелесе. Но есть загвоздка. У меня всего около 350 баксов, фальшивый паспорт и нет водительских прав.

Я смотрю на руку Лин, потом на нее саму. Мы сидим в задумчивости, пока меня не зовет баба. Мы смотрим друг на друга, потом я неохотно поднимаюсь с кровати и подхожу к двери, приоткрывая ее лишь слегка.

– Да?

– Мэй Ли, поторапливайся. Чаз уже приехал отвезти тебя в аэропорт.

Я вцепляюсь в дверную ручку. В щель жидкой сталью просачивается реальность, застывая внутри меня. Поворачиваюсь к Лин:

– Который час?

Она смотрит в телефон:

– Почти четыре…

Ник сказал, в шесть.

– Мэй Ли! Сейчас же! – гремит голос баба снизу.

Я закрываю глаза, мысленно прощаюсь с Маркусом и беру свою сумку. Не глядя на Лин, открываю ее, кладу внутрь магический шар, застегиваю молнию и закидываю сумку на плечо. В ней – пара центнеров страха и сожаления. Еще столько же весят мои ноги, голова и сердце.

Лин встает между мной и дверью.

– Я спущусь вниз, организую ЧП. Надо придумать план.

Шаги баба грохочут по лестнице, и я срываюсь с места, дергая Лин за руку.

– Пойдем со мной. Проводишь. Я напишу тебе по дороге в аэропорт.

* * *

Я напрягаюсь в кресле, когда самолет уходит в правый крен и начинает снижение над Лос-Анджелесом. Я не хочу касаться ни Чаза слева, ни Ксандера справа. Молюсь, чтобы полет длился вечность. В последний раз я летела самолетом из Тайваня в Америку. Тогда я не знала, что меня ждет. И жаль, что теперь знаю. Если бы этот самолет разбился, я бы совсем не расстроилась. Вот бы нашлась черная дыра поглубже – я бы с радостью в ней исчезла.

Как только выключили табло «пристегните ремни», я закрылась в туалете, подключилась к Wi-Fi и написала Лин. Мы торопливо обсуждали возможные планы побега, пока Чаз не постучал и не позвал меня по имени. Тогда я спрятала телефон в бюстгальтер и застегнула куртку. Она так и осталась застегнутой – и тяжелой от кучи непрочитанных сообщений с идеями спасения.

Жаль, мама не остановила все это. Видимо, нашего разговора тем вечером в подсобке матушки Гуо оказалось недостаточно, чтобы что-то предпринять.

По приземлении нас уже встречает машина. Я предполагала, что мы поедем в отель, но она останавливается у какого-то склада за сетчатым ограждением. Сердце протестующе колотится, но Чаз оборачивается ко мне с пассажирского сиденья.

– Ник прислал тебе кое-что – надеть на торжество. Он щедр, так что пользуйся редким моментом.

– Иногда быть паинькой выгодно, – добавляет Ксандер.

Я распахиваю дверь и выскакиваю, захлопывая ее так, будто пытаюсь запереть слова Ксандера внутри. Ни деньги, ни дорогая одежда не стоят того, чтобы быть с Ником.

Ксандер и Чаз выходят из машины и идут по обе стороны от меня к двери склада. Того и гляди накинут ошейник с поводком. Ник, видимо, предупредил их, что я могу попытаться сбежать. И он прав, я не просто попытаюсь – я обязательно исчезну, как только появится шанс позвонить Лин.

Нас встречает пожилая женщина. Она кланяется, говорит Чазу и Ксандеру по-китайски, что они могут подождать на диване, и ведет меня через лабиринт коробок и чехлов с одеждой. Полная энтузиазма, она проходит вдоль металлических стен склада, открывает большую дверь и шмыгает в почти полностью зеркальную комнату. Десятки отражений, и на каждом я – маленькая безэмоциональная марионетка на невидимых нитях.

– Мистер Ник выбрал платье специально для вас. Он говорит, что оно сядет по фигуре идеально.

Не глядя мне в лицо, женщина заводит меня в продуваемую сквозняками тесную гардеробную, затем выжидающе смотрит, жестом веля раздеться.

Я жду, что она выйдет, чтобы я могла написать Лин, но она снова машет рукой. Я отворачиваюсь, вытаскиваю телефон из бюстгальтера, кладу в карман куртки и вздрагиваю, когда она помогает снять футболку. Женщина расстегивает висящий на двери чехол для одежды и достает оттуда черное платье, жестом подзывая меня поближе. Помогает мне надеть его и встать на платформу перед зеркалами.

Мои глаза скользят по черному атласу, облегающему бедра, собирающемуся сзади и ниспадающему до пола. V-образный вырез уходит до середины груди, а открытая спина – почти до копчика.

– Нравится? – спрашивает древняя портниха, подгоняя платье и закрепляя его булавками.

Все, чего я хочу, – чтобы она вышла и я смогла написать Лин и продолжить разработку плана побега. Но она ждет, не сводя с меня глаз. Я сглатываю, качаю головой. Нет. Это платье для моих похорон.

– Нет? – замирает она, округляя глаза.

Платье открывает гораздо больше, чем я готова показать Нику, и никак не защитит меня от него. Мне нужны доспехи, а не оно. Так что нет, платье мне не нравится. Единственное, что мне действительно нравилось, – любовь – теперь под запретом. Из-за «мистера Ника».

– Мистер Ник пришел и все проверил. Я делаю, как он велит.

Она в панике, и страх в ее взгляде мне знаком, поэтому я кладу руку на хрупкое плечо и заставляю себя улыбнуться. Говорю по-китайски:

– Мистер Ник будет очень рад.

А Мэй Ли – никогда.

– Хорошо, хорошо. Платье доставят в его номер завтра к девяти утра, – радостно кивает пожилая дама, затягивая платье так туго, что грудь вот-вот выскочит.

Когда она наконец выходит, я смотрю в зеркало. Этот наряд говорит все, что мне нужно знать, о жизни, которая меня теперь ждет.

Швея спешит обратно и заканчивает подгонять платье. Я стягиваю его так, словно вместе с ним хотела бы содрать с себя этот момент и все следующие за ним, только и ждущие, чтобы меня атаковать. Она стоит рядом, пока я одеваюсь, затем провожает к выходу. Мне срочно нужен