Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

«А всё-таки было бы любопытно узнать, какая идиотка ему пишет», — недовольно проворчал Иррес.

«Низко делать достоянием общественности личные переживания молодой особы», — осадил его господин Наэш.

— А вдруг там враг страны маскировался под милую даму? — прищурился Викан.

— Господин Саврий бы понял это, — прищурилась в ответ Лирка. — Тебя хайрени ждёт.

— Ну раз она меня ждёт… — оборотень наложил лапу на принесённый обед, но магичка ловко вытащила его и спрятала под стол.

Запах успел раздразнить аппетит.

— А это плата за то, что не сдала страже.

— Вы с Майяри обе такие нудные, — скривился мужчина и развернулся к выходу. — Приятного аппетита.

Дверь за ним захлопнулась, и Лирка вновь осталась в тоскливой пустоте комнаты.

«Так и будем тут сидеть?» — опять завёлся Иррес.

Женщина посмотрела на обгоревший клочок коралловой бумаги, подхватила книгу и узел с обедом и тоже направилась на выход. Может, успеет ещё до дождя насладиться свежим воздухом.

Вернулась Лирка на рабочее место через пару часов, когда начался дождь и уже не осталось сил терпеть тревогу, что вот именно сейчас она кому-нибудь понадобится. Но никто не бросился к ней с криками «Где ты шаталась⁈», а на столе появилась только пара новых писем. Гербы на одном увесистом конверте, оклеенном чёрным сургучом аж в четырёх местах, были ей уже знакомы, и Лирка начала с него, но ничего не нашла.

А вот второй отозвался слабым магическим фоном. Наученная болезненным опытом Леса, когда слабенькое на первый взгляд растение через мгновение нападает на дракона и сжирает всадника, благодаря чему ящер успевает унести крылья, Лирка тут же положила послание на поднос, предусмотрительно припрятав первое письмо в железный ящик стола. Самым внимательным образом изучила серую плотную бумагу, пригляделась к чернильным надписям, затем перевернула, всмотрелась в сургучную печать, вдавленную чем-то круглым и гладким. Понюхала, осторожно пощупала магией.

«Лизни», — на полном серьёзе велел Иррес.

«Нет, — запретил господин Наэш. — Магическая печать с внутренней стороны конверта».

Лирка была с ним согласна и теперь терзалась.

«Надо вскрыть, — озвучил очевидное бывший хайрен. — Явно работает на разрыв».

А вскрывать письма запрещено. Но здесь такая ситуация… Лирка, служа на Харинской заставе, не раз нарушала приказы, когда ситуация того требовала. В условиях боя обстановка часто менялась, и порой требовалось проявиться сообразительность и решимость. В конце концов, победителей не судят.

«Давай полную проверку, а потом вскрываем», — распорядился господин Наэш.

Полная проверка выявила, что в послании присутствует несильная — пока несильная! — магия огненного порядка.

«Реки огня, — хохотнул Иррес, припомнив байки Викана. — Сейчас вскроем, и как из окна и двери хлынет!»

— Закольцовываем на воду… — пробормотала Лирка.

«Думаешь? А может, щитами… Хотя нет. Письмо может сгореть. Давай на воду!»

Опустив голову так, что над столешницей остались только глаза, Лирка осторожно подцепила ногтем сургуч, а пальцами другой руки придавила конверт. Едва послышался щелчок разлома, и она запустила водное заклинание. В лицо резко пахнуло горячим паром, вверх взметнулось несколько искр, а по бумаге расползлись влажные пятна. Женщина торопливо развернула послание, бегло осмотрела его в поисках магических печатей, старательно игнорируя содержание текста, и опять его свернула.

«Стой, мы не прочитали!» — воспротивился Иррес.

Вскочив, женщина бросилась на выход. Весь путь до кабинета хайнеса Иррес и господин Наэш яростно спорили.

«Мы должны знать, с чем имеем дело!» — не отступал дух.

«Его содержание может быть опасно для Лиркаи! У нас дети, Иррес, не время авантюр!»

Стража придирчиво осмотрела женщину, но мешать не стала. Та требовательно постучала и помолилась богам, чтобы господин Саврий был на месте.

Тот сам открыл дверь и вопросительно посмотрел на мага. Лирка протянула ему распечатанный конверт.

— Вы просили приносить такие письма сразу. Огненное заклятие. Простите, пришлось распечатать, но я не читала.

— Очень хорошо, — Саврий забрал послание. — Можете идти.

Лирка пошла, но не в свой крошечный кабинетик, а в службу корреспонденции, которая находилась аж в другом крыле дворца. Приватная беседа с управителем мало что прояснила. Тот заявил, что в означенное время поступило только одно письмо — с чёрными сургучными печатями. Его со слугой отправили к магу.

Беседа с посыльным тоже почти ничего не дала. Молодой оборотень трясся от страха, уверял, что он ничего не знает, и молил ему поверить. Он даже не знал, сколько писем на подносе, потому что их накрывают платком. Нечего посторонним смотреть, кто пишет хайнесу.

Но Лирка подозревала, что письмо принёс именно слуга. Может, того не зная. Вариант, что кто-то пробрался в её комнатку и подложил конверт в её отсутствие, она отмела. В том же коридоре постоянно стоит стража у дверей кабинета хайнеса, они бы не просмотрели.

«Но всё же письмо появилось, когда нас не было», — ворчал Иррес.

«Окно и дверь мы закрыли, — вспоминал господин Наэш. — Ключ только у нас, господина Саврия и слуги, который приносит письма, он же занимается уборкой».

Поиски правды осложнялись тем, что хайнес вообще-то не поручал ей расследование и Лирке приходилось быть очень аккуратной, чтобы никто не спросил, по какому праву она занимается дознанием.

Она прошла весь путь от службы корреспонденции до своей комнатки, повторяя маршрут посыльного. По словам слуги, он придерживается правил и нигде не останавливается, ни с кем не говорит, никому поднос в руки не даёт. Только… помявшись, молодой оборотень признался, что в этот раз он отставил поднос на вытянутые руки статуи Ѝдной, потому что дверь была закрыта. А она тяжело отпирается — Лирка сама это знала, — одной рукой никак не управиться.

Статуя стояла за углом, страже как раз не видна. От неё до двери шагов пять. Лирка тщательно обследовала статую и коридор, в котором та стояла, нашла тайный ход — намертво запаянный! — и нишу за гобеленом.

«Ну что? В лучших хоёторских традициях устроим засаду?» — посмеялся Иррес.

Иррес пожалел о своих словах уже на следующий день, когда они четыре часа просидели в нише за гобеленом и вместо свежего воздуха надышались застаревшей пылью. Духу было что сказать слугам, ответственным за уборку, но Лирка бы вряд ли смогла это озвучить. Увы, переубедить «хозяйку тела», когда она что-то втемяшивала себе в голову, было очень сложно, и сидели они в засаде шестой день. В Лесу они, бывало, лежали на одном месте сутками, отходя только по нужде. Но там сам Лес менялся каждый час, лежи и