Братья - Алёна Шахнина

Матвей ударил Тимура, и это точно связано с теми парнями, что зажимали меня у гаражей. Я слегка передернулась от воспоминаний, от ощущения чужой руки на моем лице. Машинально вытерла губы тыльной стороной ладони, стирая оставленную горечь и жжение.

Сразу перед глазами возникли другое воспоминание: слепая ярость Матвея. В его глазах плескался гнев, и я думала, что он забьет того парня до смерти. Его руки превратились в настоящее орудие убийства, и если бы не Тимур, все закончилось бы намного печальнее. Но сам он в драке не участвовал, только оттащил третьего пацана от меня и просто говорил с ним. Я не слышала, о чем, только его тихий, грубый голос и видела его хмурый взгляд. Марк стоял с ним рядом, пока Матвей прижимал третьего парня к земле.

От сковывающего ужаса я не очень понимала, что происходит, голова была, как в тумане, пока не почувствовала крепкую хватку и дрожь Матвея. Кажется, он дрожал сильнее меня, и трудно понять от чего — страха и ярости.

— Матвей—

Настя ушла на урок, а я еще несколько минут стоял возле стены, пытаясь унять злость. Она просила у него прощения! Она вообще не должна извиняться перед ним! Тимур получил от меня по морде заслуженно, и точно не из-за нее. Если бы не встрял Марк, я бы ему и нос сломал, чтобы наверняка понял, что натворил.

Отец обещал дать отбой своим собачкам, и я уверен, что он так и сделает. Он точно не станет тратить ни свои деньги, ни время, на то, что недостойно его внимания. А раз его любимчик подтвердил мои слова, отец должен отступить, но все равно нужно быть начеку.

Если Настя узнает, что нападение произошло по нашей вине, то начнет избегать, бояться нас. Бояться меня! Хотя, может, и правильно сделает. Со мной действительно сейчас опасно, пока за нами охотятся местные авторитеты, а мой отец не может по правилам вести бизнес.

Две игры… Осталось всего две игры, чтобы закончить это все. И пусть Тимур сам варится в отцовской каше, пусть дальше подлизывает ему и страдает один. А я помогу Насте забрать брата, даже если для этого мне придется работать по ночам. Я должен искупить свою вину за вчерашнее, и готов ради этого на все.

Как обычно, я ушел с последней пары на десять минут раньше, чтобы подготовить зал к тренировке. Спокойно прошел в раздевалку, бросил рюкзак, приготовил форму под свои мысли.

— Господи, Матвей! — воскликнула Настя, и я посмотрел на нее. — Почему я постоянно застаю тебя полуголым!

— Может, потому что это мужская раздевалка и я здесь переодеваюсь? — предположил я и улыбнулся. — И делаю это, кстати, до окончания пары.

Настя пыталась удержать взгляд на моем лице. Сильно старалась, но потом быстро, как будто случайно, опустила глаза вниз. И сделала она это не в первый раз, а я всегда делаю вид, что не замечаю.

— Я возьму форму и уйду, чтобы не смущать тебя, — забубнила она и отвернулась.

— Ты меня не смущаешь, — честно сказал я и натянул шорты. — Я не из стеснительных.

— Нас отпустили пораньше, я думала, ты еще не пришел, хотела быстро переодеться и побегать, — оправдывалась Настя, уходя из раздевалки.

Но на пороге остановилась, замерла, а потом обернулась.

— Матвей, скажи мне правду: эти парни вчера связаны с вами?

— Что? — Я не удивился, я испугался.

— Вы постоянно побитые, о вас слухи ходят разные в институте. Я хочу знать две вещи. Первое: мне стоит бояться ходить по улицам одной? — Настя замолчала, подождала моей реакции, но мне нечего ей было сказать. — Мне нужен только ответ на этот вопрос. Мне не важно, кто эти парни и зачем я им была нужна. Я знаю, что это не вы их натравили на меня, я видела, как ты быстро пришел и как испугался. Я просто хочу знать: будут ли меня эти ребята еще зажимать в гаражах или нет.

— Не будут, — тихо ответил я и опустил взгляд. — Тебя больше не тронут.

— Отлично, — ответила Настя, и я снова посмотрел на нее. — И второй вопрос: вы занимаетесь чем-то противозаконным? Конечно, этот разговор останется между нами. Но ты должен понять меня — я не могу подставлять себя в тот момент, когда пытаюсь вытащить брата.

— Нет. Бизнес у отца законный, но есть другие люди, которые занимаются криминалом. Иногда с этими людьми происходят стычки. Мы не с ними, мы против них. Мы вроде как охраны.

— Оружие?

— Нет, — ответил я. — Только кулаки.

Настя задумчиво посмотрела по сторонам, наверное, решая, стоит ли дальше общаться со мной. И я пойму, если она не захочет, но я должен был сказать ей правду.

— Я тебе говорил правду про подработку. Как только выведу команду в лигу, я откажусь работать на отца.

— Обещаешь? — тихо сказала Настя.

— Обещаю, — кивнул я.

Она не расслабилась, не улыбнулась, и продолжала смотреть своими грустными глазами с беспокойством.

— Хорошо, — выдохнула она. — И еще один вопрос. Тимура ты ударил?

— Я, — честно ответил я.

— За что?

— Насть, мы мальчики, а мальчики имеют одну вредную привычку — решать вопросы кулаками.

— Дело во мне? — допытывалась она.

Я бы мог ей сказать правду, потому что и так много чего наговорил. Но тогда Настя возненавидит его, а я почему-то не хотел этого.

— Он под горячую руку вчера попался, вот и все.

Она понимающе кивнула.

— Вы должны помириться. Вы братья, и ты не понимаешь, насколько это круто, когда твой близкий человек рядом.

— Мы помиримся, — пообещал я.

Наконец, она слегка улыбнулась и хотела уйти, но я остановил ее.

— Я должен тебе сказать еще кое-что. Знаю, что рано или поздно это все равно вылезет наружу, и я не хочу, чтобы ты как-то неправильно меня поняла. Раз у нас состоялся такой откровенный разговор, то я буду честен до конца.

Настя смотрела с интересом, но хмурилась. Но я не мог скрывать это от нее. Не хотел, чтобы наши отношения, если они будут когда-нибудь, строились на обмане. Я буду постоянно боятся этого, дергаться, и лучше сказать сразу. Даже если она сразу убежит отсюда и никогда больше не вернется.

— Чтобы решить вчерашний вопрос с теми пацанами, мне пришлось рассказать братьям правду о тебе.

— И как они отреагировали? — медленно произнесла Настя.

— Нормально. Так, как и должны реагировать люди. Насть, ты нам всем дорога, и абсолютно неважно, где ты росла.

— Ну ладно, — она спокойно пожала плечами. — Сказал и сказал.

Меня как облили