Братья - Алёна Шахнина

сделать уже ничего не могла — Павлик бежал ему навстречу, потом повис у него на шее, и так и остался там, пока они оба не дошли до лавочки. Матвей улыбался, и я с трудом улыбнулась в ответ. И только хотел что-то сказать, но Пашка потащил его на площадку, и разговора не состоялось.

Я снова наблюдала со стороны за их игрой. За тем, как они дурачатся, бесятся и смеются. Как же им хорошо вместе. Как же хорошо было бы нам втроем. Если бы не моя убитая самооценка, страхи и поступок Тимура… Я снова погрузилась в воспоминания, но вспомнила тот день, когда на меня напали. Тогда Матвей тоже поцеловал меня, сделал это испуганно, быстро, но нежно. Может, и Тимур поступил так от страха, а не от желания?

Эта мысль даже подняла немного настроение, и я решила настраивать себя на то, что это был просто дружеский поцелуй. Испугался, не нашел другого способа выплеснуть эмоции, тем более, я сама ему сказала, что мы с Матвеем не вместе. А на самом деле я ему не интересна как девушка, и такое больше не повторится.

Уставший, но счастливый Матвей сел на лавочку рядом со мной, наблюдая за играющим Пашкой.

— Ты не позвонила мне, — с легкой обидой сказал он.

— Я… просто не хотела тебя отвлекать.

— Не ответила на мое сообщение, — продолжил Матвей. — Что-то случилось?

— Нет, — тихо, но уверенно сказала я.

— Тимур вчера странный приехал после вашей поездки. Ушел в себя, так и не вышел. Даже на звонок отца не ответил, а такое никогда не случается. Что у вас произошло?

— Ничего, Матвей, правда! — врала я и становилось очень стыдно.

Он закивал головой и не поверил. Не стал меня допытывать, и снова вернулся к Павлику.

Матвей делал вид, что все нормально. Играл с Пашкой, сводил нас в кафе, потом мы вместе поиграли. Он смеялся, шутил и был собой, но напряжение не спадало. Во время игры в догонялки он схватил меня за руку, почти прижал к себе и резко отпустил, словно прикоснулся к раскаленному железу.

Мы вместе отвели Павлика, они долго прощались, и мы с братом тоже долго прощались, а потом пошли назад. Я не знала, как его расшевелить, не говоря правду о вчерашнем, и быстро выпалила другую правду.

— Матвей, я тебе не подхожу.

— Что это значит? — нахмурился он.

— Я сирота, нищая, буду тянуть нас с Пашкой, придется бросить учебу, останусь без образования, профессии и нормальной работы.

— И?

— И я не такая, как те красивые и модные девчонки, что крутятся возле тебя. Они нормальные, адекватные, а я не умею жить в этом мире. Он другой, и он не принимает таких, как я.

Кажется, он не ожидал услышать такое от меня. А мне стало легче, я высказала свою боль, я снова показала ему свою слабую сторону, и, если он согласится с моими словами, будет лучше. Мне не придется стыдиться вчерашнего поступка, не придется на что-то надеяться и ждать.

— Насть, скажи мне честно: тебе нравится Тимур, и ты решила от меня избавиться? Я пойму, правда.

— Что? — Я остановилась и дождалась, пока Матвей посмотрит на меня. — Я тебе говорю, что у меня комплексы рядом с тобой, а ты думаешь дело в твоем брате? А ты не думал, что тебе рано или поздно надоест это? Надоест, что меня надо спасать, жалеть, помогать?

— Я просто не понимаю, о каких комплексах ты говоришь. Понимаю, где ты выросла, и что там другие правила. Но разве… — Он сделал шаг ко мне и взял за плечи. — Разве ты не видишь, что для меня это не важно? Насть, я очень тебя прошу — не обесценивай мои чувства.

— Матвей… — выдохнула я. — Я боюсь.

Он провел ладонями по моим плечам и убрал руки.

— Я знаю. И я не тороплю, не настаиваю и не заставляю. Я готов ждать, даже если потом ты поймешь, что ничего не хочешь. Я только прошу честности, и, если я мешаю тебе быть с другим, лучше скажи мне об этом прямо. Даже если это мой брат. Трогать я его не буду, и обещаю уважать твой выбор.

Я осторожно провела рукой по его груди, и он проследил за моей ладонью.

— Вот ты такой взрослый, умный… — тихо сказала я и добавила громче: — А иногда такие глупости говоришь.

Матвей перехватил мою руку и прижал к сердцу.

— Ты здесь, — сказал он. Положил мою руку на голову: — И здесь. А это значит, что я имею право на глупости.

Он аккуратно, слегка касаясь губами, поцеловал костяшки пальцев и отпустил мою руку. У меня вспыхнули щеки. И уши. И вообще он умеет доводить до такого смущения, что хочется сбежать от неловкости. Но я не побежала. Я улыбнулась ему, и мы медленно побрели по дорожке на мою работу.

— Матвей—

У них определенно что-то произошло, но оба молчат. Тимур приехал с виноватым видом, и сразу спрятался в себе, уткнулся в стену и не разговаривал даже с Марком. Несколько раз звонил отец, и старший не взял трубку, что очень странно. Я придумывал разные варианты, и ни один мне не нравился. Но Тимур все равно не расскажет, даже если мы помиримся.

Решив подумать об этом позже, я готовился к игре. К третьему шагу, к третьей победе из четырех. Чем ближе финал, тем сильнее все дрожит внутри, и волнение уже не отпускает. У нас было меньше недели на подготовку, но парни уверены в себе, каждый готов выложиться на все триста.

Я взял отгул от учебы на целый день — на уроках от меня мало толку, я все равно не буду ни слушать, ни писать. Гонять себя в зале я тоже не хотел, чтобы на игре не остаться без сил. Выспался, и за два часа до начала пришел в спортзал для подготовки.

Команда будет сильнее, чем предыдущие, и они тоже метят в лигу, поэтому борьба будет жесткой и безжалостной. Но это моя территория, это мой мир, и моя цель. Ради спокойствия, ради себя, ради Насти, которой я обещал уйти от работы отца. Ради того, чтобы быть с ней.

Волнение достигло высшей точки, пока я расставлял лавочки, готовил мячи и настраивался на игру. Мои парни разминались, шутили, но даже их хорошее настроение мне не помогало.

А потом пришла моя группа поддержки — Настя и братья. Оба. Видеть Тимура было настоящим шоком, но