Братья - Алёна Шахнина

Но пацаны отвлекли меня, я отвернулся и погрузился в подготовку. Поглядывал на соперников — уверенные в себе, высокомерные, смотрели на нас, как на кучу навоза. И это дико раздражало, я постоянно вытирал потные ладони о шорты, продолжая настраивать команду.

Игра началась, и я понял, что мое волнение было не напрасным. Соперники оказались грубыми, наглыми, жесткими и очень сильными. Сразу оторвались от нас, и нам с огромным трудом удавалось сокращать разрыв, но они все равно шли впереди. Счет двигался, по лицу стекали капли пота, сердце бешено колотилось в груди. Я не отчаивался, запирал свое волнение и мысли глубоко внутри, и думал только о мяче. Отрыв был небольшим, но соперники не позволяли нам выйти вперед, а судья закрывал глаза на их жесткое поведение.

И тут произошло то, чего я не мог предположить — столкновение соперника и моего самого сильного игрока, атакующего защитника. Я видел, как это произошло, и что это сделано было специально. Они пожертвовали своим слабым игроком, чтобы вывести моего сильного! Ленька рухнул на пол, и схватился за ногу, все в зале ахнули.

Я помог Леньке подняться, усадил на лавочку и дождался с ним врача. Вердикт забил последний гвоздь в крышку гроба — растяжение. Выйти на поле он больше не сможет. Это провал. Это проигрыш, потому что парни со скамейки запасных не заменят такого сильного игрока. Отчаяние накрыло меня с головой, и я уже был готов сдаться. Продолжать без Леньки смысла не было, я не верил в победу, я знал, что мы проиграем.

Я посмотрел на Настю, на ее взволнованный, расстроенный взгляд. Она переживала не меньше меня, прижимая сложенные лодочкой руки к губам. Я даже не смог ей улыбнуться, потому что мы оба понимали, что ситуация безнадежна.

Только если… Голову озарила одна мысль, одна идея — сложная, но дающая крохотный шанс на победу. Я подбежал к Насте, она подняла голову в ожидании, и моя решимость прибавилась.

— Насть, ты должна заменить Леньку, — быстро сказал я. — Ты на этой позиции лучше моих пацанов, и только на тебя надежда.

— А меня выпустят?

— Беги переодевайся, я поговорю с жюри.

Настя не стала спорить, сразу убежала в раздевалку, а мне предстоял разговор с жюри и судьей. В теории я могу вывести на поле любого игрока, но обычно девушек не включают в команды парней, потому что силы разные. Но Настя играет как парень, она сильнее многих моих пацанов, а еще мы отлично чувствуем друг друга при работе в паре. Я боялся только, что ей нанесут травму, но других вариантов я не видел. Или сдаться и проиграть, или идти до конца, рискуя.

Я не уговаривал жюри, я напал на них, требуя за нарушение правил позволить вывести того игрока, какого хочу я. Они лишь сказали, что девушка слабее, лучше поставить парня, но я был уверен в своем выборе. Сейчас на поле мне нужна Настя. Самый сильный, самый упертый человек, какого я знаю. И к тому моменту, когда Настя вышла в форме из раздевалки, я получил согласие.

— Работаем в паре, — быстро заговорил я. — Помнишь, как на тренировках, жесты, наши слова.

— Да, — кивнула Настя.

— Аккуратнее, они сильно нападают, не позволяй сталкивать себя. Учти, что жалеть они не будут, и, скорее всего, попытаются вывести тебя из игры. Будь умнее, работай головой.

— Поняла, — снова кивнула она.

— Первый тайм доигрываем налегке, не пытаемся обойти их. Пусть думают, что мы лузеры. Можно держать небольшой отрыв в их пользу, но не тратить силы. Во втором тайме включаемся по полной.

Опять кивок, и со свистком мы выбежали на поле. Соперники не сильно удивились появлению девчонки на поле, тем более что она не старалась. Играла в полсилы, строила из себя неумеху, и до конца первого тайма лишь изучала соперников. На перерыв мы ушли с отрывом в десять очков, но это было нам на руку.

Команда противников бессовестного посмеивалась над нами, но мы знали, что это временно. Пока они тратили время на глупые шутки, мы разрабатывали стратегию, и к началу второго тайма уже имели четкий план. Может, они и сильные, но мы дружные, и упертые.

Второй тайм мы тоже начали без особого упорства. Соперники даже расслабились, дали сократить разрыв до пяти очков, и я незаметно кивнул Насте. И началась игра. Настоящая игра. Мы обменивались жестами, взглядами, разговаривали глазами, и это было нашим преимуществом. Сначала мы сравняли счет к середине второго тайма. А потом начали уверенно выходить вперед, включая всю силу, что у нас есть.

Настя была жесткой, толкала соперников, как это делали они, и забивала один мяч за другим. Я передавала пас, она кидала в кольцо, закрывала соперников, получала удар в спину, но держалась. В последние несколько секунд она забросила трехочковый, я подхватил мяч под кольцом и закинул еще. С отрывом в шесть очков мы закончили игру.

Судья огласил результат, объявил нас победителями, и зрители взорвались овациями и свистом. Я схватил Настю, поднял в воздух, потому что сдерживать себя не было никаких сил. Она обняла меня за шею и смеялась, радовалась вместе со мной. Мы победили. Вместе. Я был готов даже помириться с братом, настолько счастье распирало изнутри.

— Спасибо, — тихо сказал я Насте на ухо. — Теперь ты спасла меня.

Она не ответила, лишь мягко, нежно поцеловала в щеку и улыбнулась. Сделала это при всех, не стесняясь, и это было лучшей наградой.

С трудом выпустив Настю из своих объятий, я подошел к братьям. Марк пожал мне руку, похлопал по плечу.

— Крутая игра. Никогда не думал, что буду так болеть на баскетболе, — сказал младший с улыбкой.

— Я слышу, голос сел, — засмеялась Настя. — Громче всех кричал.

Тимур стоял молча, вид еще был виноватым, но в глазах я видел гордость. Протянул ему руку, и он тут же сжал ее своей ладонью, обнял меня второй рукой и похлопала по спине.

— Ты молодец, — сказал старший. — Я искренне завидую твоей силе воли.

Я обнимал Тимура и напряжение между нами растворилось в воздухе. Мы снова братья. Нас сплотила и победа, и Настя. Опять она сделала то, что мы не сделали бы сами.

— Если бы не Настя, не видать мне победы, — сказал я и посмотрел в