День правды и лжи - Мари Вудс

думала, Сайлас действовал — поймал Трусишку под уздцы, сел в седло и протянул мне руку. Луна обрисовала контуры его тела и придала глазам оттенок вечернего неба. Луна давала мне возможность как следует его рассмотреть.

Как будто я ещё не выучила его образ до мелочей: вызывающую линию подбородка, безупречные брови, угольно-чёрные волосы.

Силен. Опасен. Самоуверен до состояния абсолюта.

Приказать ему слезть с моей лошади? Таким не приказывают. А с просьбами у меня никогда не ладилось. Из вариантов — идти до Приюта пешком или ехать с ним.

Выбираю его крепкие пальцы на талии. Выбираю ехать тёмными, прохладными ложбинами, пустынной дорогой среди травы, ходящей волнами на ветру. Среди леса и тихих ручьёв. Среди целого мира, засыпающего в мягком сиянии восходящей луны. Выбираю прислониться к нему спиной и, откинув голову, мерно покачиваться в такт неторопливому шагу лошади. Выбираю его дыхание на своих волосах. Тёплое. Пахнущее сумерками и, совсем немного, грозой. Выбираю его тёплые руки, обнимающие меня.

Сегодня это моя колыбельная. Мы едем эон лет, и я уже не помню мира без этого тепла.

11. ᚷ Gebo Дар, обмен, баланс

Свет раннего утра сочится через окна моей спальни. Звук, который меня разбудил, не принадлежит этому миру — я могла бы в этом поклясться. Выхожу во двор, прикрывая ладонью глаза. Утро сегодня какое-то особенно яркое.

Сайлас Гейт сидит на крыше сарая и сверлит балку электродрелью.

— А Закон Самхета не запрещает пользоваться электроинструментом? — спрашиваю, не слишком успешно скрывая сарказм. Кажется, у кого-то спросонья плохое настроение.

— Где в Законе Самхета сказано про электроинструмент? — Сайлас спрыгивает с крыши, сияя улыбкой. Голос слегка отдаёт сарказмом, но не так, как у меня, а мягче. Взгляд тоже кажется мягче и темнее, чем обычно.

Ящурюсь, глядя на него. Нет, мир определённо стал ярче, а его краски — насыщеннее. И пахнет он как-то иначе. Утренней травой, влажным песком и ещё смолой от новых балок сарая. И десятками других, каких-то запахов.

Может, это из-за того, что я наконец выспалась? С момента заморозки я не видела ни одного кошмара и спала больше обычного. Раньше, чтобы их избежать, я засыпала, когда переставала держаться на ногах. Пара недель бессонницы — и всё вокруг становилось призрачным, почти неощутимым.

До того Задания мой Побратим накладывал на меня сон без сновидений. После — я училась справляться сама.

Сайлас направился ко мне. Несмотря на улыбку и взгляд, движения всё равно напоминают хищника, выслеживающего свою добычу. Сначала — медленные, размеренные и мягкие, а затем — резкий переход, и вот он уже слишком близко. Я поднимаю голову — многих ли в моей жизни я изучила так подробно? Побратима, бывшего, Учителя. Вряд ли кого-то ещё. Даже Ашера и Кида я не знаю настолько хорошо.

Мы с ним ещё не связаны — но я знаю его лучше тех, с кем провела годы. Знаю его резкие скулы, глубину его взгляда, остро очерченные губы. Линию подбородка и смуглую кожу шеи, исчезающую за чёрной тканью костюма.

Как-то слишком быстро он стал частью моей жизни. Это меня раздражает.

— Я починил тебе крышу.

— В уплату за спасение Доманта? — очередная издёвка наконец достигает цели. Сайлас хмурится и направляется к дому. Я иду следом.

Не то чтобы я хотела испортить ему настроение... Но моим идеальным утром было спокойно выпить кофе. А не жмуриться от его улыбки.

В Зале Таинств меня ожидает мешочек с деньгами. Сайлас не спешит его отдавать.

— Я хочу заплатить больше. — Ты не можешь заплатить больше, — пожимаю я плечами. — Ты изменила его судьбу, — пробует Сайлас быть справедливым. — Это была другая Магия. — Магия другая, а договор тот же, — развожу я руками. — Я не могу взять больше. Закон Самхета прихлопнет меня, я останусь без Магии. Я же Твай Дэ.

Говорю ему: La Legge di Samheta farà fuori la mia Magia. Потому что на синдарине нет выражения «farà fuori» — то есть «прихлопнуть», и проще сказать на итальянском. Сайлас понимающе усмехается. Несмотря ни на что — мне с ним легко. Его ум и опыт делают его приятным собеседником.

Протягиваю руку за мешочком, но тот исчезает за спиной у Сайласа. Отдел мозга, который со вчерашнего вечера считал эти деньги моими, начинает истерично мигать: мол, что ещё такое? Глядя на мои округлившиеся глаза, Сайлас негромко смеётся — и от этого тихого смеха меня снова прошибает мурашками.

— У меня есть ещё вопросы, — заявляет Бессмертный. — Это правда, что Маалкин может родить наследника с сильным Даром? Отвечаю — Чистейшая. — Тогда Эдвас хотел бы взять Найнив как жену.

Меня это не удивляет — я видела этих двоих воркующими в гостиной. Большая часть тех, в ком течёт Древняя Кровь, озабочены рождением сильного потомства — чтобы самим в будущем родиться в своём Роду и получить сильный Дар. Поэтому Маалкин всегда нарасхват.

— Я буду рада. Только должна сразу предупредить — у Найнив сложный характер, — я открываю ящик за ящиком, проверяя, всего ли хватит моим ученицам без меня.

— У всех Эльфиек сложный характер, — Сайлас следит за мной, привычно прищурясь. — Это не важно. Она красива и имеет Силу.

Вот и договорились.

Это как один долгий светлый момент — как будто ветер разогнал тучи над моей жизнью и на меня хлынул яркий солнечный свет. Сайлас отдаёт мне деньги, его Доманты стоят рядом, и атмосфера — такая искренно-торжественная, как будто каждый из них клянётся мне в вечной преданности.

Найнив дрожащими руками отсчитывает шесть тысяч полновесных золотых квартов. Они тут, на Менгеше, даже не видели таких денег. У неё совсем нет слов, потому что для таких моментов их никогда не бывает. Только слёзы счастья и улыбка.

Мириэль тоже плачет — только уже когда обнимает меня. Её нежное сердце подсказывает ей, что мы больше не увидимся, и она обещает молиться Многоликому, чтобы мы когда-нибудь встретились снова.

Две босоногие сиротки стоят на нашем пороге и потрясённо озирают свой новый дом, пахнущий хлебом и хрустящим постельным бельём. Мириэль и Алфира суетятся вокруг них со щётками и глазами, ясными, как летний день. Кажется, они обе обожают детей.

Алфира раскладывает деньги в сундучок с множеством отделений — где такой и взялся в нашей нищете? — и напевает себе под нос. Они с Мириэль разделили обязанности: одной досталась Магия, другой — финансовая сторона. Это и к лучшему — Мириэль и пять тысяч может раздать несчастным.

Вечером, после ужина, приготовленного