День правды и лжи - Мари Вудс

А потом мне показалось, что темнота в его глазах сделалась глубже. Накатила, как волны. Кажется, это была неудачная идея — провести с ним столько времени наедине в лесу. Даже ради того, чтобы ехать верхом. Я отвела взгляд.

Ну же, Кайла. Неужели ты боишься его? Или всё-таки себя? Кому из вас ты не доверяешь больше?

На этот вопрос у меня не было ответа. Поэтому я подняла глаза и снова посмотрела на Сайласа — чтобы он не решил, будто я испугалась.

— А где находится этот Тандуил? — попыталась я прервать затянувшееся молчание. — Этого я тебе сказать не могу, — ответ прозвучал резко, накладывая Табу на дальнейшие вопросы.

Я зацепилась взглядом за его пальцы, всё ещё поглаживавшие шею коня. Сильные, крепкие. Моя кожа, всё моё тело помнило, какие они горячие. Как он касался моих запястий, стирая следы от верёвок. Как прикасался через тонкую ткань платья.

Кто из нас двоих сегодня лучше себя контролирует? Он. Безусловно. Поставила бы на это всё до последнего кната. Потому что он без колебаний вскочил в седло и велел Сикере стоять спокойно, чтобы я могла последовать за ним. Нам предстояло до самого вечера скакать навстречу морю.

12. ᚱ Raido Путь. Движение

Сикера оказалась бодрой и послушной лошадкой. Похоже, ей нравился жеребец Сайласа, и она старательно держалась рядом с ним. Море мы увидели, когда закат залил кровью западный небосклон. Оно пахло, как надутый ветром парус — смесью соли, влаги и прохладного йомерского солнца.

Лошади устали. Мы устроили привал в долине у ручья, искавшего дорогу к морю. Укрытые под деревьями кони негромко ржали и рыли копытами влажную, покрытую молодой травой землю. Они чуяли пламяров, бродящих в округе. Так был устроен мир — место пустым не оставалось. Уходили люди — приходили демоны.

Следовало наложить на лагерь Заклятье Щита. Но я не спешила — хотела посмотреть, как поступит Сайлас. Он сплёл чары быстро и точно. Затем вышел за круг, дрожащий от Магии, и обнажил меч. Лезвие засветилось синевой.

— Останься здесь, — голос звучал спокойно и безучастно. Глаза снова были холодными. Губы сжаты. Как будто не было того взгляда. Как будто не было ничего.

Так было гораздо проще.

Я подождала, пока он скроется из виду, и подошла к лошадям. Мне хотелось рассмотреть его коня поближе. Осторожно прикоснулась к нему, погладила конскую шею. Его грива струилась под пальцами серебряным дымом, шкура напоминала свежевыпавший снег.

— Я видела, как ты скачешь, — промурлыкала ласково. — Как тебя зовут? Может, Ветер? Ты — ветер, быстрый и неукротимый! Так тебя зовут, красавчик?

Я нежно обвила его шею, позволяя коню положить голову мне на плечо. И тут же отпрянула от него, потому что его хозяин так навис надо мной, что пришлось сделать шаг назад.

Взгляд — «как ты посмела» — впечатался в моё лицо.

— Что ты ему сказала? — голос промораживал не хуже арктического циклона.

Я не ответила. Скрестила руки на груди, глядя на него и медленно растворяясь в той буре, что заволакивала мне глаза.

— Отвечай! — слова зазвенели в воздухе, которой постепенно становился всё гуще, наполняясь запахом грозы.

Кто из нас лучше себя контролирует?

Сейчас — никто.

Если так пойдёт и дальше, я провалю и это Задание. Мысль об этом заскреблась под кожей, стараясь просочиться глубже. Может, он подумал, что я накладываю на его коня Заклятье? Даже если так..., то у меня всё равно не получается быстро перестать злиться, когда кто-то на меня так рычит.

— Я просто спросила, как его зовут, — наконец сказала я, делая крохотный шаг к примирению.

— Я сказал тебе его не трогать. Сайлас, кажется, тоже не умеет быстро отпускать злость.

— Он очень красивый, — выдаю я в своё оправдание, не особо рассчитывая на понимание.

— Ну и что? — теперь его ироничный голос звучит почти шёпотом.

За вопросом — взгляд. От которого...Воздуха. Нет.

Взгляд, в котором: «ты тоже очень красивая. Я же тебя не трогаю». От которого я не могу отвести глаз. Под которым не знаю, куда отступить.

Слегка прикусываю губу и отворачиваюсь.

Как, во имя Всех Богов, он может так быстро переходить из одного состояния в другое? Из холода — в жар, из ярости — в почти нежность? И что, во имя Света, я должна с этим делать?

В моей жизни и так слишком много проблем. Слишком. Много. Проблем. Слишком. Мало. Нормального.

Я это осознаю. Понимаю. Не сомневаюсь. Только почему тогда в тот момент мне хотелось, чтобы он сделал шаг ко мне? Чтобы я могла рассмотреть выражение его глаз.

Переступаю границу Заклятья и отхожу от лагеря. Ручей у поляны течёт медленно, его шепот едва слышен. По стволам деревьев поднимается густеющая темнота.

Моя голова устала от туго сплетенной косы. Запускаю пальцы в волосы, осторожно развязываю узелки на шаури, позволяя прядям упасть на плечи. Так я чувствую себя свободной, будто возвращаюсь к самой себе.

Тёмная вода в ручье кажется холодной и глубокой, но ветерок, колышущий мои волосы, по-весеннему тёплый.

Помнишь, Кайла, ты считала, что Море Грядущего — твоя главная проблема?

Так вот, это вообще была не проблема!

Твоё безрассудство — вот реальная проблема! Твоя способность связываться с мужчинами, которые сами по себе являются проблемой — вот главная причина твоих неприятностей. С такими, как твой бывший. Как Кристиан Ван Вельт. И как этот Бессмертный. С теми, кто пробуждает в тебе азарт и жажду неизведанного, перед которыми ты не можешь устоять.

Этот Бессмертный — не просто странный. Он очень странный! От таких нужно держаться подальше. А не всерьёз задумываться, можно ли связаться с ними узами Магии!

Обязательно так и сделаю — обещаю себе, подставляя лицо свету звёзд и ветру. Всё-таки Вархейм был местом, где я любила бывать. Под этим древним небом. И ещё больше мне нравилось бывать здесь в компании. Когда кто-то другой охраняет лагерь, оставляя мне возможность просто сидеть у ручья и смотреть, как тонкие листья дрожат в текучей воде.

Это был забытый кадр из той жизни, в которой у меня всё получалось. Не хватало только песни. Я стала тихо напевать мелодию, которую слышала тысячи раз — колыбельную.

В конце была тишина. И чувство опасности, сосущее под ложечкой. Биение пульса и чьё-то дыхание рядом — тихое, почти бесшумное. Поворачиваю голову и лицо сидящего рядом со мной Сайласа внезапно выступает