Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам

— Ты хочешь, чтобы он жил, чтобы вломиться в комнаты других девушек и навредить им?

— Он не навредил мне.

— Но он бы навредил, — настаивала я. — Просто ему не дали шанса.

— Мы этого не знаем. Можем хотя бы выяснить, вдруг это недоразумение? Я не хочу, чтобы кто-то умер из-за меня.

Слёзы Айви продолжали течь, и теперь у неё ещё и нос потекло. Она смотрела на меня снизу вверх, умоляя.

Эта чёртова боль снова ударила мне в сердце.

Я вздохнула. Я знала, что этот вор заслуживает смерти. Вор, насильник, убийца… скорее всего, он был всеми тремя сразу. И я убью его.

Но чтобы успокоить Айви, мне придётся сначала притвориться, что я его спасаю.

— Ладно, — сказала я ей. — Я его вылечу.

— Правда? Ты действительно это сделаешь? — Её глаза впервые с тех пор, как я вошла, засияли. — О, спасибо, Ксанта! Ты не пожалеешь!

Бедная девочка уже предполагала его невиновность.

Она была слишком мягкосердечна для этого мира.

К счастью, у неё была я в качестве защитницы — а я была противоположностью мягкосердечия и невинности.

Направляясь к лестнице, ведущей из башни, я уже строила планы по уничтожению непрошеного гостя.

Глава 2

С возрастом кусты клинолистника смягчились. Они больше не пытались проткнуть меня насквозь, стоило пройти мимо. Большую часть времени они спали, прижавшись к камням башни и греясь в солнечном тепле.

Но теперь, когда у них появилась жертва, они не хотели её отпускать.

Ветви, усеянные шипами, обхватили тело, словно приз, который они выиграли. Кровь стекала по одревесневшим стеблям и исчезала из виду, впитываясь в растение.

Если оно выпьет всю кровь незваного гостя, он умрёт. И хотя в обычной ситуации такой исход меня бы полностью устроил, сейчас я не могла допустить, чтобы Айви осталась травмированной событиями этого дня.

Скривившись, я приготовилась сражаться с клинолистником.

С того места, где я стояла, дотянуться до незваного гостя было не так-то просто. Его тело застряло на верхушке куста, и, хотя при необходимости я могла бы взобраться, мне совершенно этого не хотелось. Ветви можно было использовать как лестницу, если растение спокойно, но сейчас оно было слишком агрессивным.

— Отпусти свою добычу! — приказала я. — Он принадлежит мне.

В ответ ветви ещё крепче прижались к башне — и, пока они это делали, шипы вошли глубже в раны незваного гостя, осыпав меня дождём капель крови.

Пленённый мужчина застонал от боли. Его челюсть была сжата так сильно, что могла треснуть, — словно он решил во что бы то ни стало не показывать слабость, несмотря на шипы, пронзающие его плоть.

Жаль, что мы с клинолистником сейчас были не в ладах. При других обстоятельствах это зрелище пытки доставило бы мне удовольствие.

— Опусти его, — сказала я, поднимая нож. — Этот клинок достаточно остёр, чтобы резать кость, он быстро разделается с твоими стеблями. Если будешь вести себя хорошо, потеряешь всего несколько шипов.

Ветви с шипами громко заскребли по стенам башни — злобное, растительное шипение.

Вздохнув, я попробовала другой подход.

— Айви хочет, чтобы ты его освободил.

Айви была нимфой — куда ближе к родне этого растения, чем я когда-либо смогу быть. И оно питало к ней слабость — точно так же, как я.

Нехотя ветви сползли на землю, распластавшись по ней, пока незваный гость не оказался у моих ног. Стремительное падение причинило ему ещё больше боли, и он изо всех сил пытался этого не показывать — всё его тело дрожало от напряжения.

Не понимаю, зачем он вообще старался. Не то чтобы ему давали очки за храбрость.

Может, это мужская гордость?

— Выглядит больно, — сказала я, перепиливая основание шипа, что держал его. — Уверен, что не хочешь закричать?

— Отойди от меня, Ведьма. — Дрожащий выдох вырвался вместе с его бравадой.

— Думаешь, с этим растением будет безопаснее?

— Вообще-то да.

— Значит, ты предпочитаешь истечь кровью, пока шипы разрывают твои внутренности? Любопытно. Должно быть, ты наслышан обо мне ужасных вещей. Что ж… — Я перерезала один шип и перешла к следующему. — К сожалению, твоё желание не исполнится. Я здесь, чтобы тебя спасти.

— Спасти меня. — Он кашлянул смехом. — И с какой стати ты бы это делала?

— О, не знаю. Может, ты застал меня в редкий день милосердия.

Я взъерошила его песочные волосы, воображая, что это встревожит его сильнее, чем нож у горла. Так и вышло. Он дёрнулся от моего прикосновения, а затем зашипел, когда каждый клиновидный шип впился в него.

После этого я вернулась к перепиливанию шипов, хотя пока их не вытаскивала. Сейчас они закупоривали его раны, и я не хотела, чтобы кровь хлынула потоком.

Я подожду вынимать шипы, пока не буду готова его лечить. И уж точно я не собиралась возвращать ему силы прямо сейчас.

Нет, это подождёт, пока он не будет связан в моей башне.

Он уже начал нервничать, проверяя каждую конечность, которую я освобождала из куста клинолистника. Сгибал колено, упирался ботинком в землю, пытаясь обрести опору. И как только я освободила его правую руку, его ладонь потянулась к одному из кинжалов на поясе.

Он думал, что я пропущу этот «незаметный» жест? Это не у меня были вырваны глаза.

Прежде чем он успел схватить кинжалы, я выдернула их из ножен и швырнула через плечо в густые заросли рододендронов.

— Мило, — сказала я ему. — Это твой первый день в роли вора-убийцы? Придётся поработать над трюками.

Он и впрямь казался молодым. Возраст фэйри трудно определить по внешности, но в нём было что-то, что кричало мне о юности.

Он лишь стиснул зубы, не отвечая.

Прежде чем перерезать последние шипы, я достала тряпку и маленький пузырёк, который прихватила с собой.

В пузырьке была молочно-белая жидкость из перебродивших зимних яблок — самое сильное сонное зелье, какое у меня было.

Я пропитала тряпку жидкостью, прижала её к его рту и носу, крепко удерживая. Его руки взметнулись, чтобы оторвать мои, попытаться сорвать ткань. Но снадобье подействовало слишком быстро. Через несколько секунд он потерял сознание.

— Вот так, — сказала я. — Так ты не будешь мне сопротивляться. Потому что мы оба знаем: ты бы стал.

Тогда я освободила его от последних шипов, теперь разрезая быстро, раз он был беспомощен. Наклонившись, я подхватила его под плечи сзади. И принялась тащить к двери башни, ворча от