Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

— Поехали туда, — попросила Романа, когда я завел двигатель. Кивнула на визитку: белая, как мел.

— Я не прощу себя, если с тобой что-нибудь случится.

— А я не прощу себя, если ты сядешь за это уебищное говно.

Повтор характеристики Германа, прозвучавший от нее, оказался настолько неожиданным, что с губ сорвался смешок:

— Монах все подчистит.

— Но вопросы будут ко мне, — она показала свои ладони, запястья. — Нам точно придется как-то это объяснять, Виктор, а я не хочу. Я устала. Я хочу, чтобы Герман сгинул в этом карьере, а у тебя все было в порядке. У нас.

— У нас? — переспросил я, выруливая на трассу.

Романа не ответила, и я, глянув на нее, похолодел. Потому что она потеряла сознание и, если бы ее не держал ремень безопасности, сползла бы вниз.

— Ромашка, — я потряс ее за плечо. — Ромашка, открой глаза.

Она не отозвалась, и я вдавил педаль газа в пол, на ходу глянув на визитку. До врача Монаха ехать было гораздо ближе, поэтому я решил рискнуть.

К счастью, нас ждали: ворота спрятавшегося за каменными стенами особняка распахнулись, и суровый мужик повел меня через главный вход налево по коридорам. Это «налево» гораздо больше напоминало частную клинику, чем уютную или роскошную обстановку загородного особняка, и в самом деле, когда мы оказались в смотровой, а врач Монаха кивнул на кушетку, куда я положил Роману, напряжение начало отпускать.

Каким-то образом я понял, что этому парню можно довериться.

— Выйдите, — скомандовал он.

Или нет?

— Я ее не ост…

— У меня здесь нет исключений даже для Адама Рустамовича. Так что не тратьте ее время.

Я вышел раньше, чем в его предложении прозвучала последняя точка, потому что отсутствие исключений для Монаха меня не смущало. Зато здорово смущало, что я могу стать причиной промедления в случае Ромашки. Моей Ромашки.

— Ей повезло. Отделалась легким испугом и ссадинами, — выдернул меня из прострации врач, вышедший ко мне. До его появления я сидел, уставившись в одну точку, кажется, без единой мысли. Временами забывая даже дышать. — Сознание потеряла от стресса, ни внутренних травм, ни даже сотрясения, так что денек поспит тут у меня, и можете забирать. В рубашке родилась ваша женщина.

Я судорожно вздохнул.

— Я тоже останусь тут.

— Да это я уже понял. Вас тоже надо посмотреть, проходите.

Черт его знает как, но порез в драке с Германом я заработал. Почувствовал я его только во время обработки и когда мне начали зашивать плечо, достаточно ощутимо даже под местной анестезией. И как раз в это время у меня в пиджаке завибрировало.

— Секунду, — я вскочил с кушетки под тяжелым взглядом, и не зря. Потому что звонил Руслан.

— Пап, мама не вернулась домой и телефон не берет!

— Она со мной, — произнес я, поморщившись на очередном стежке.

— А почему не предупредила? — почти обиженно спросил он.

Я почему-то улыбнулся.

— Завтра сама расскажет. Давай, ложись уже.

— Ну ок.

Я нажал отбой и усмехнулся.

Потому что знал: теперь все точно будет хорошо.

Глава 54. Романа

Произошедшее в карьере навсегда отпечаталось на моей памяти: и хотела бы забыть, но я сомневалась, что когда-нибудь у меня это получится. Правда, кто-то там во Вселенной или на Небесах решил подарить мне второй шанс, и за это я была ему искренне благодарна. Потому что мне было ради кого жить. Теперь даже не ради одного мужчины, а ради двоих.

Я посмотрела на Руслана и Виктора, которые о чем-то спорили, сидя за столом на кухне. Когда мы с Бёрном вернулись на следующий день в дом Огнинских, нас встречал разозленный сын. Виктор принес мне новый телефон, и я восстановила все данные, так что уже успела выслушать от Руса голосовые о том, что вообще-то надо сообщать, когда я куда-то пропадаю. Я, конечно, родительница и имею право на личную жизнь, но не тогда, когда он за меня волнуется. Если бы не серьезность всей ситуации, это было бы даже мило.

Мы решили рассказать о произошедшем Руслану лично, так что он не знал до последнего, что я провела почти сутки в импровизированной больнице. Будь моя воля, я бы вообще предпочла промолчать, но стоило признать, что, во-первых, Рус вырос и имел право знать обо всем, что происходит в нашей семье, во-вторых, забинтованные запястья скрыть было сложно. Это первое, что заметил сын, когда встретил нас в холле особняка. Весь его праведный гнев мгновенно испарился, уступая место тревоге.

— Что произошло?

— Все расскажем за ужином, — «спас» меня Виктор, выкроив нам еще немного времени. Потому что я не знала с чего начать. Да и с чего тут начнешь? Маму из-за папиных дел чуть не убили, но папа успел ее спасти?

Бёрн и здесь мне помог, и объяснил, что вчера произошло. Заодно рассказал, как нашел меня.

— Я подарю Симонову годовую подписку на кофе во всех моих кофейнях, — выдохнула я, когда узнала, кого еще благодарить за собственное спасение. Если бы не записавший номер Костя, я бы не сидела на этой кухне.

Меня бы больше не существовало вовсе.

От подобных мыслей все внутри сжималось от холода, но затем я ловила взгляд Виктора — огненный и уверенный, скользящий по моей коже, и холод отступал. Если раньше я боялась поддаться этому пламени, то сейчас понимала, что при «правильном нагреве» оно не обжигает, а согревает.

Оказывается, пока мы приходили в себя в «клинике», Монах прислал своих людей с приказом ненавязчиво защищать Руслана и выяснить, кто еще работал в связке с Германом. К моей огромной радости, никаких заговорщиков рядом с сыном предатель не оставил и в свои планы никого не посвящал. Как я поняла, Герман ни с кем не хотел делиться властью и