Снега Ниссы - Изабелла Халиди

— Мадир, — она была близко, так близко.

— Позови меня, Дуна.

Так она и сделала. Тело задергалось, киска сжалась, она закричала в темную ночь. Мадир не прекращал своих движений, погружаясь в ее бьющееся в конвульсиях тело, когда она спускалась со своего пика.

— Такая чертовски красивая, — наконец он вытащил из нее свои пальцы, облизывая их досуха. — Теперь, чтобы заслужить мой член, тебе придется дать мне еще одно.

— Что-что?

Он опустился на колени на твердую землю и, закинув обе ее ноги себе на широкие плечи, прижал ее к стене.

— Это было для тебя, теперь моя очередь.

Не дожидаясь ее ответа, он обхватил ее бедра снизу, прямо там, где они соединялись с ее задницей, и раздвинул ее ноги перед своим лицом.

— Держись крепче. Я хочу то, что мне причитается.

У нее не было времени отреагировать, потому что в следующий миг он оказался лицом глубоко в ее киске. Он пожирал ее, высасывая ее соки, смакуя их внутри ее тугой дырочки, которая все еще сжималась после предыдущего оргазма.

Дуна вцепилась обеими руками в его длинные волосы, дергая за иссиня-черные пряди, держась изо всех сил, пока он наслаждался ее сочащейся сливками киской. Она стонала снова и снова, что-то бессвязно бормоча в пустоту.

Он двинулся к ее клитору и обратно вниз, не торопясь, чтобы не пропустить ни единого дюйма ее блестящей розовой плоти. Он трахал ее своим языком, затем вернулся к ее пульсирующему бугорку, безжалостно смахивая его. Он казался человеком, выполняющим миссию, его единственная цель — превратить ее в липкую лужицу спермы.

Дуне оставалось только терпеть это, ее киска широко раскрылась для него, словно готовясь быть пронзенной его внушительным членом, сжимаясь от пустоты, когда ее ничто не заполняло.

— Такая жадная маленькая киска, умоляющая, чтобы ее набили досыта, — он усмехнулся, от вибрации по ней разлились волны тепла. — Теперь, заработай мой член, Дуна. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Он надавил языком на ее клитор, описывая полные круги вокруг чувствительного бугорка.

— О, черт.

Она оседлала его лицо, вдавливая его еще глубже в свое намокшее лоно. Вцепившись в его волосы, она почувствовала, как в ней поднимался жар, грозящий вот-вот лопнуть.

Он усилил свое давление, прижимая ее широко раскрытой к стене, его массивные руки держали ее раскинутой для него. Задыхаясь, постанывая и хватая ртом воздух, он уничтожил ее клитор. Она упала ему на лицо, неудержимо содрогаясь в конвульсиях, крича от экстаза на всеобщее обозрение.

Мадир, наконец, отпустил ее ноги, медленно опуская ее ослабевшее тело. Облизнув губы, он наклонился, его голубые турмалиновые глаза сверкали в темноте.

— Будь хорошей девочкой и поторопись вернуться во дворец, пока я не впечатал тебя в эту стену.

Он вышел из их укрытия и растворился в ночи.

Дуна могла только кивнуть, глядя ему вслед, ее слова затерялись где-то в глубине сознания. Она все еще вытекала из своего естества, ее соки стекали по бедрам. Не имея другого выбора, она использовала внутреннюю часть своего платья, чтобы привести себя в порядок как можно лучше. Ей нужно было принять душ, как только она вернулась бы в свои покои.

Приведя себя в порядок и убедившись, что ничего неподобающего не видно, она медленно направилась обратно в Белый дворец.



В ее комнате было темно и пустынно, когда Дуна вошла обратно и заперла ее за собой. Прислонившись спиной к тяжелой деревянной двери, она судорожно вздохнула.

Почему она чувствовала себя виноватой за то, что сделала с Мадиром? Ей казалось, что она предала генерала, хотя они были ничем. Их не существовало. Они даже не были знакомыми. Скорее — два человека, которые прошли через жизни друг друга, соприкоснувшись в краткий момент времени.

Нет, она не будет чувствовать себя плохо. Она была свободной женщиной. В то время как он… он был помолвлен с принцессой. Она ничего ему не была должна, особенно после того, как он бросил ее в чужом городе, далеко от ее дома.

Покачав головой, Дуна медленно углубилась в полумрак своей комнаты. Тени казались темнее, чем обычно, как будто из помещения высосали весь свет.

Кружась по кругу, она наблюдала, как тени двигались, приближаясь к ней, пока не закружились вокруг всего ее тела, касаясь сияющей, поцелованной солнцем кожи. Они надвигались на нее, окутывая коконом из черных завитков дыма.

Протянув руку, она коснулась их, ее руки переплелись с полупрозрачными прядями, как пальцы, сцепленные вместе. К ее удивлению, они были теплыми на ощупь, словно живыми и пульсирующими энергией.

Тогда тени, казалось, прошептали Дуне; низкий, мелодичный голос, исходящий из пустоты:

— Ты находишь его привлекательным?

Она обернулась, ища источник этого голоса. Казалось, он исходил отовсюду вокруг нее одновременно, и все же она могла почти точно определить его местоположение, если бы только сосредоточилась.

— Твое сердце бешено колотится, когда он рядом? — голос зазвучал ближе: — Ты перестаешь дышать, когда он смотрит на тебя?

Затем внезапно, ей на ухо, он промурлыкал:

— Ты становишься влажной, думая обо всех способах, которыми он тебя будет трахать?

— Нет, — прохрипела она, и стыд наполнил ее, когда она подумала о Мадире.

Низкий смех эхом разнесся по ее комнате, а голос прогремел:

— Конечно, нет. Он никогда не будет тем единственным, — он прошептал: — Он никогда не будет мной.

У Дуны перехватило дыхание, легкие сжались. Она узнала этот голос. Узнала бы его, даже если бы заблудилась в самых глубоких ямах чистилища. Ее сердце бешено колотилось, кулаки дико сжимались по бокам, она изо всех сил пыталась заставить свои легкие работать.

Он здесь.

Эта мысль поразила ее, как удар молнии. Словно рефлекторно, все ее чувства обострились, ее сердцевина разгорелась до огненного ада.

— Видишь ли, маленькое чудовище, ты можешь притворяться со мной, сколько захочешь, но твое тело никогда не лжет. Я могу… — голос вдохнул, — чувствовать твой запах, когда ты возбуждаешься. Я почти чувствую сладкий аромат твоей мокрой киски на своем языке, когда прикасаюсь к тебе прямо здесь.

Пальцы Тени потянули ее за нижнюю губу, слегка оттягивая ее.

Дуна сглотнула, ее стенки мгновенно промокли насквозь.

Другая призрачная рука заключила ее в свои объятия, притягивая ближе к твердой груди, которую она не могла видеть, только ощущать своей мягкой кожей. Закрыв глаза, она вдохнула. Ее чувства наполнились запахом кожи, виски и специй. Она снова вдохнула, вдыхая вызывающий привыкание аромат мужчины, о котором мечтала с той самой первой ночи, когда впервые увидела