Обманчивый союз - Айви Дэвис

Я делаю глубокий вдох. — Ты действительно любишь меня?

— Да. Я не лгала, когда говорила это. Ты лгал, когда говорил, что любишь меня?

Я открываю рот, чтобы ответить... что? Я знаю, что все еще люблю Нину, но откуда мне знать, что она снова не разобьет мне сердце?

Входная дверь снова открывается, избавляя меня от необходимости отвечать.

Это моя мама.

Она одна, когда спешит в дом. Как только она видит меня, ее глаза наполняются слезами, и она заключает меня в объятия. — О боже. Антонио. Ты жив.

— Я жив. — Я крепко прижимаю ее к себе. Нина отходит в сторону, чтобы дать нам с мамой насладиться этим моментом. Когда мы отстраняемся друг от друга, мама поворачивается к Франко.

— Он... действительно мертв?

— Так и есть.

В ее глазах мелькает облегчение, прежде чем они темнеют. — Хорошо. — Затем она делает то, чего я никогда не ожидал от Джулии Моретти.

Она плюет на Франко.

— Мне все равно, пусть гниет в аду, — говорит она.

— Ты действительно ненавидела его.

Она фыркает. — Конечно, я ненавидела его. Он делал мою жизнь невыносимой последние двенадцать лет. Я никогда не верну те годы назад. Но я могу быть спокойна, зная, что все мои дети в безопасности от него навсегда. Ты в безопасности, Антонио. — Она обхватывает мою щеку ладонями, ее глаза наполняются слезами. — Но теперь ты должен взять верх, и тебе нужно сделать это как можно скорее, пока кто-то другой не вмешался. Ты так усердно работал, чтобы свергнуть Франко. Не позволяй никому другому встать у тебя на пути.

— Никогда, — говорю я срывающимся голосом. — Я избавлюсь от его тела, и на этом все закончится. Я буду новым главой семейного бизнеса. Я всегда буду им. Папа будет гордиться мной. — Мой голос срывается на последних нескольких словах. Мои пальцы касаются отцовского кулона у меня на шее.

Мама улыбается шире. — Я знаю, что так и будет. Он гордился тобой всю свою жизнь.

Я наклоняюсь к голове Франко. В голову приходит идея. — У тебя есть пластиковый пакет, которым я могу воспользоваться? — Я спрашиваю маму.

Она кивает и идет на кухню, словно в оцепенении. Нина смотрит в пол, совершенно не обращая на меня внимания. Когда мама возвращается с пластиковым пакетом, она спрашивает, что я делаю.

— Это, — говорю я ей, вырывая несколько прядей волос Франко и запихивая их в пакет.

— Для чего?

— Ты сказал, что близнецы — его дети. Я хочу убедиться. Они могли бы принадлежать отцу, а ты таскаешь с собой груз, который тебе не нужно нести.

— О, Антонио. — Мама опускается на колени рядом со мной и гладит меня по волосам. — Я ценю то, что ты делаешь, но тебе не нужно. Теперь не имеет значения, кто отец Люсии и Луки. Я буду их мамой. И у них будет семья, поддерживающая их.

— Но если все узнают, что они дети Франко, это может повредить их репутации.

— Возможно, — соглашается она. — Вот почему тебе не следует делать тест. В конечном итоге лучше ничего не знать.

Я смотрю на пластиковый пакет в своих руках, в нем несколько прядей темных волос Франко. Я засовываю его в карман. — Я не могу от этого избавиться. На всякий случай.

Мама грустно улыбается и гладит меня по щеке. — Хорошо. На всякий случай.

— Где Сесилия и все остальные?

— Я не хотела, чтобы они возвращались сюда, на всякий случай, если ты был... — Она задыхается, прикрывая рот. Убит. На случай, если меня убьют.

— Я понимаю, — говорю я ей. — Как только я избавлюсь от тела Франко, ты сможешь вернуть их обратно.

— И ты увидишь их снова. Я знаю, Сесилия очень по тебе скучает.

— Я тоже. — Боль от тоски по сестре сегодня немного слабее, чем была раньше. Я потерял пять лет, но планирую быть частью жизни своей семьи до конца своих дней.

Мама поворачивается к Нине. — С тобой все в порядке? — Нина выглядит еще более замкнутой. Я вижу, как мама рассматривает грязное платье Нины, пятна крови у нее на спине. — Почему бы тебе не остаться здесь на ночь? Я прослежу, чтобы с тобой все было в порядке.

— Нет, — говорю я, прежде чем Нина успевает ответить. — Она как раз уходила.

Нина резко поднимает голову и смотрит на меня. Я отвожу взгляд, прежде чем успеваю отговорить себя. Я могу любить Нину, но не могу простить ее предательства.

— Ты уверен? — Спрашивает мама.

— Я уверен, — говорю я. — Нина собиралась уходить. Разве нет?

Нина открывает рот, чтобы... что? Возразить. Но затем, бросив на меня грустный взгляд, она кивает и, спотыкаясь, идет к двери.

Как только она уходит, я сразу же жалею об этом. Но сейчас я не могу повернуть назад. Я принял решение.

— Ты знаешь, что Франко похитил ее? — Спрашивает мама. — Почему ты ей отказал? Она твоя жена.

— Ты многого не знаешь, — говорю я сквозь сжатые губы. — Но мне нужно избавиться от тела Франко. Мы можем поговорить позже.

Я хватаю Франко за руки и начинаю тащить его к задней двери, прежде чем мама успевает возразить.

Тело Франко с плеском падает в воду. Обвязанные вокруг него камни помогают ему опуститься на дно реки Гудзон. Его голова — последнее, что может уйти под воду. В тот момент, когда ее нет, я впервые за много лет чувствую облегчение.

Мой дядя двенадцать лет заставлял мою семью проходить через ад, и все потому, что решил убить своего брата. Я рад, что его больше нет. Он может сгнить в аду, как сказала моя мама.

Я не возвращаюсь в свою квартиру. Я боюсь, что там будет Нина, а я не могу встретиться с ней лицом к лицу после того, как сказал ей уйти. Итак, я отправляюсь в дом своего детства.

Приятно вернуться и не бояться за свою жизнь.

Когда я переступаю порог, меня встречает моя сестра Сесилия. Она ничего не говорит, обнимая меня, молча говоря, что со мной все будет в порядке.

Я обнимаю ее в ответ.

ГЛАВА 19

Антонио

Не могу отрицать, что меня пробирает дрожь, когда я вхожу в высотное офисное здание. Оно принадлежало моему отцу до прихода к власти Франко. Теперь оно мое.

И именно там я собрал всех людей моего отца, чтобы встретиться.