Обманчивый союз - Айви Дэвис

Лючия, рыдая, утыкается головой в мамину руку. Лука пытается оставаться сильным, но я могу сказать, что ему требуется много сил, чтобы сдержать слезы. Я помню, каково мне было в день похорон моего отца. Я так старался держать себя в руках. Только когда мои сестры сказали мне, что плакать нормально, я, наконец, отпустил.

— Ты тоже можешь поплакать, — говорю я Луке. — Все в порядке. Никто не осудит.

Лука дает волю слезам, выбегая из-за стола. Держа Люсию на руках, мама с тоской смотрит, как он уходит. Миа и Сесилия обе молчат. Возможно, они не знают всех ужасных вещей, которые Франко сделал с мамой, но они знают, сколько тьмы он принес в семью после смерти нашего отца.

Ужин заканчивается рано, так как мама уходит утешать близнецов, оставляя Мию, Сесилию и меня одних за столом. Как только мама уходит с Люсией, Миа встает и уже разговаривает по телефону. — Рада, что ты дома, Антонио, — говорит она, не отрывая глаз от экрана. Хотя она быстро обнимает меня, прежде чем отправиться в свою комнату.

Остаемся только мы с Сесилией... и Тео в углу.

Я киваю ему. — Мы прекрасно проведем здесь ночь.

— Мой долг — защищать твою семью, — отвечает он низким голосом. Сесилия слегка улыбается, но, поймав мой взгляд, краснеет.

— Я понимаю это, но я хотел бы поговорить со своей сестрой наедине.

Тео кивает один раз и выходит из кухни. Возможно, он просто стоит за дверью комнаты, но какая разница.

Я поворачиваюсь к Сесилии. — Он тебе все еще нравится?

Она краснеет еще сильнее, если это вообще возможно. — Я знаю, что не должна, — говорит она, сжимая крестик на шее. — Он не тот, за кого я когда-либо выйду замуж. Мама сказала мне, что мне придется выйти замуж за кого-то важного, с политической властью или что-то в этом роде.

— Совершенно верно. Телохранитель — неподходящий муж для тебя.

Она хмурится. — О? И ты знаешь, что делает его неподходящим мужем, да? Тебя здесь не было, Антонио.

— В этом не было моей вины.

— Я знаю, — говорит она, сдуваясь. — Но все же. Ты не можешь указывать мне, за кого я выйду замуж.

— Вообще-то, да. Я новый глава семейного бизнеса, что означает... технически говоря, я твой босс. Мне нужно будет найти для тебя подходящего мужа, и как можно скорее. Я нахожусь в новом, неустойчивом месте, где мне предстоит проявить себя. Мне придется заключать разумные союзы, и брак между тобой и кем-то влиятельным мог бы обеспечить мне прочный союз.

Она критически смотрит на меня. — Не знаю, готова ли я к этой новой стороне тебя. Сейчас ты не похож на моего лучшего друга. Ты даже говоришь не как мой брат.

— На кого я похож?

— Как отец. Как... Франко, — шепчет она его имя.

— Я не Франко, — огрызаюсь я, вставая.

— Я знаю, Антонио. Я знаю. Но ты уже говоришь о создании союзов. Я слышала, как Франко говорил об этом уже много лет. Это как раз то, что нужно, чтобы быть лидером. Просто скажи мне, что ты не потеряешь ту часть себя, которую я так сильно люблю.

— Что именно?

— Твоя доброта.

У меня перехватывает дыхание от ее слов. Доброта. Именно так Нина описала меня, когда мы впервые встретились.

Я совсем не был добр к ней.

— Мне нужно идти, — внезапно говорю я.

Сесилия моргает. — Куда идти?

— Спасти свой брак. — Я сжимаю руку Сесилии. — Ты знаешь, что я люблю тебя. Мы еще поговорим об этом, хорошо? Я не хочу принуждать тебя к чему-то, чего ты не хочешь.

Она слегка расслабляется. — Я ценю это.

— Но мне действительно нужно идти. — По пути к двери я прохожу мимо Тео. Я поворачиваюсь к нему и говорю: — Будь осторожен с моей сестрой.

Стоическое выражение лица Тео почти не меняется. — Я всегда осторожен с твоей семьей. Это мой долг.

— Верно. — Думаю, он не знает о том, что Сесилия влюблена в него. Хорошо.

Я торопливо выхожу из дома и направляюсь обратно в свою квартиру, отчаянно надеясь, что Нина будет там. Но когда я нахожу свою квартиру пустой, я знаю, где она будет. Это не то место, куда я хочу пойти, но я должен.

Я стучу в дверь квартиры Петрова. Никто не отвечает. Я продолжаю стучать, пока не слышу крик. Затем я выбиваю дверь ногой.

То, что я вижу, когда переступаю порог, пробирает меня до костей. Это Петров, и он выбивает дерьмо из Анны своим ремнем. Нина на полу, без сознания. Или мертва. Матери Нины нигде не видно.

С рычанием я отталкиваю Петрова от Анны. Он натыкается на диван и падает. Я присаживаюсь рядом с Анной и осматриваю ее раны. Они выглядят не так уж плохо. Надеюсь, Петров успел сделать это незадолго до моего появления.

— Теперь ты в порядке, — говорю я ей, помогая сесть.

— Нина? — кричит она, глядя на сестру.

Я спешу к своей жене. Проверив ее пульс и убедившись, что она все еще жива, я нежно глажу ее по лицу. — Нина? Нина, пожалуйста, проснись. Проснись. — Я трясу ее сильнее. — Я не могу жить без тебя. Мне так жаль. Мне жаль, что я был так зол. Мне жаль, что я оттолкнул тебя. Я не должен был. Ты не виновата. Я должен был внимательнее прислушиваться к тому, что ты говорила. Нина? Пожалуйста. — В своем отчаянии я целую ее, шепча, чтобы она проснулась.

Нина шевелится.

Я отстраняюсь. — Нина? — Она медленно открывает глаза и смотрит на меня.

— Антонио? — Она прикасается к голове, морщась. Только тогда я замечаю глубокую рану у нее на голове. Должно быть, это сделал Петров. Я помогаю ей сесть.

— Мне так жаль, Нина. Но я здесь. Я сейчас здесь. Я люблю тебя. Я никогда не переставал любить тебя.

Ее глаза слезятся, прежде чем останавливаются на сестре. — Анна? — Она подползает к ней. — Анна, ты в порядке?

Анна плачет и обнимает себя руками. — Нет, — всхлипывает она. Нина хватает сестру и сердито смотрит на отца, когда он встает.

Я тоже встаю и встречаюсь с Петровым лицом к лицу. — Я оставил тебя в живых. Это была ошибка.

— Мы пытались уйти, — объясняет Нина. — Но он остановил нас.

— Ты ведь не собираешься останавливаться, правда? — Я спрашиваю Петрова.

Он ворчит. — Они моя семья.