Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

Его слова казались такими искренними и шли прямо от сердца, что Сигни пришла в замешательство и не знала, что ответить.

— Мы сейчас говорим о любви? — решилась она спросить.

Он кивнул и в свою очередь спросил:

— Ты когда-нибудь любила?

— Я никогда не задумывалась о романтических отношениях, поскольку всегда считала, что это не для меня. — Она поморщилась. — И вот только теперь начинаю понимать, что такое чувства.

Рамзи рассмеялся, и лицо его просветлело.

— Ну и то хорошо. Думаю, на сегодня хватит откровений. Да, только еще одно… — Он замялся, но все-таки продолжил: — Скажи, если из-за Роальда я потеряю все и уеду с Торси, потому что лэрд без поместья — это пустой титул, ты потеряешь ко мне интерес?

Это был серьезный вопрос, и Сигни стоило бы задуматься над ним. Островитяне всегда думали о Рамзи как о будущем лэрде, и это придавало ему уверенности в себе, формировало твердость и властность характера. Если бы не этот статус, он был бы совсем другим человеком. Рамзи с детства сознавал свое высокое положение, поэтому сформулированные качества стали неотъемлемой частью его натуры, и он сохранил бы их, даже если бы его лишили наследства.

Сигни он очень нравился, и его титул не имел к этому никакого отношения. Даже если бы больше он не был лэрдом, ее чувства остались бы неизменными.

— Если бы ты уехал с Торси, чтобы начать новую жизнь, ты взял бы меня с собой? — спросила она.

— Да, — без колебаний ответил он.

Сигни радостно улыбнулась:

— Я всегда мечтала отправиться в путешествие.

После недолгого молчания он улыбнулся.

— Значит, мы понимаем друг друга, — направляясь к двери, сказал Рамзи. — Думаю, сейчас мне лучше уйти, слишком уж близко от нас стоит кровать. Фиона, есть желание прогуляться?

Собака с готовностью вскочила со своего места. Сигни тоже встала, порадовавшись, что лодыжка уже почти не болит.

— Да, ты прав. Увидимся вечером за ужином, а сейчас, пожалуй, займусь списком для Брока, а заодно подумаю над потребностями торговцев, что работают на дальних островах.

— Мне нравится привычка женщин составлять разного рода списки, — заметил он с усмешкой и, вернувшись, поцеловал Сигни в лоб.

Когда Рамзи с Фионой ушел, Сигни села за стол и допила остатки остывшего чая.

И хотя не было ни признаний в любви, ни предложения руки и сердца, ни согласия на брак, Сигни чувствовала, что минуту назад они приняли на себя взаимные обязательства.

Глава 24

Брок любил Лондон и довольно часто бывал здесь проездом, поэтому неплохо ориентировался. Остановившись в Торси-хаусе, где, слава богу, нашлось для него свободное место, он отправился с визитом в дом капитана Хокинса Венса и его жены, леди Авроры.

Вежливый дворецкий, поздоровавшись с ним, сообщил, что Венсов сейчас нет в городе, но они скоро вернутся и тогда будут принимать гостей.

Брок мог бы поехать к ним в загородное поместье, но решил оставить записку, в которой сообщил, что прибыл в столицу по поручению лэрда Рамзи. Эта ссылка была очень важна, так как позволяла ему надеяться на встречу с Венсами сразу после того, как они вернутся в город. Брок понимал, что, если они задержатся в поместье, ему придется ехать к ним.

Ближе к вечеру он вернулся в Торси-хаус и разделил трапезу с Браунами, которые управляли домом по поручению лэрда. Мистер Браун был коренным жителем архипелага, и Брок был хорошо знаком с его родственниками. Супруги с большим интересом выслушали последние новости с островов.

После увольнения из армии Браун встретил в Лондоне свою будущую жену, и с тех пор они жили здесь. По всей видимости, старый лэрд купил этот дом после их свадьбы и пригласил молодоженов там поселиться, чтобы содержать в порядке гостевые комнаты для приезжавших в столицу островитян.

Рамзи на месте лэрда поступил бы именно так.

На следующее утро Брок посетил галерею Ричарда Максвелла, расположенную недалеко от Бонд-стрит. Здесь в просторном, элегантно обставленном помещении были выставлены предметы искусства. Увидев, что Максвелл беседует с покупателем, Брок положил кожаную папку с работами Сигни на стол владельца галереи и прошелся по залам, пока сэр Максвелл был занят.

Переходя от картины к картине, он обратил внимание на то, что многие из них были выполнены в классическом стиле, особенно те, где были изображены полуодетые дамы в драпировках, но внимание Брока привлекли четыре работы под общим названием «Надвигающийся шторм». На первой картине был изображен пронизанный лучами солнца пейзаж с горами на заднем плане, на следующих — тот же пейзаж, но с бегущими по небу мрачными зловещими облаками, ослепительные зигзаги молний, гнущиеся под порывами ветра деревья, сломанные ветки, ливень и примятые цветы.

Брок не удивился, увидев подпись «С. Маклауд» в уголках картин. Художнице прекрасно удавалось передать все нюансы непогоды. Именно у такого мастера хотела учиться Сигни.

— Потрясающие картины, не правда ли? — раздался за его спиной вкрадчивый голос.

— Да, очень напоминают о родном крае, — ответил Брок и, повернувшись, увидел перед собой безупречно одетого джентльмена. — О Торси. Я так понимаю, мы земляки: вы тоже родились на этом архипелаге?

Лицо владельца галереи расплылось в широкой улыбке.

— Совершенно верно. — Он протянул руку и перешел на норнский диалект. — Я с острова Истри. А вы откуда?

— С Мейнленда, — ответил Брок на том же диалекте, крепко пожимая руку сэру Максвеллу. — Меня зовут Брок Маккензи, я с фермы Торфилд. Возможно, вы слышали о ней.

— Конечно, слышал. Вы друг Кая Рамзи, будущего лэрда? — поинтересовался Максвелл.

— Верно, но он уже лэрд. Его дед умер через день после возвращения Кая на острова.

— Его смерть — огромная потеря для островитян, хотя ее не назовешь ни неожиданной, ни скоропостижной. Дуглас долго болел, но это был могучий старик. — Максвелл подвел Брока к столу и, перейдя на английский, спросил: — Это вы принесли ту кожаную папку? Я заинтригован… Смею ли я надеяться, что это работы некоего еще неизвестного, но многообещающего художника?

— Вы угадали, — ответил Брок тоже по-английски, поскольку так проще вести деловые переговоры. — Рамзи хотел попросить вас об одной услуге.

Подойдя к стойке администратора, Максвелл позвонил в колокольчик и, распорядившись, чтобы принесли чай, указал Броку на стул.

Вскоре на столе появился поднос с чаем. Продолжая светскую беседу, они подождали, пока напиток заварится, и не спеша разлили его по чашкам. На это ушло несколько минут.

Иногда Броку казалось, что британцы подают гостям чай не столько потому, что любят его.