Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

— Что-то подобное вполне могло произойти, — задумчиво сказал Рамзи. — В этом и заключается очарование подобных мест. В Италии я был на развалинах римского города Помпеи. Он был разрушен при извержении вулкана, и множество людей погибло в своих постелях или за повседневными занятиями. — Он оглядел комнату. — Надеюсь, обитатели этого дома остались в живых после удара стихии.

— Не странно ли беспокоиться о людях, которых давно уже нет? — спросила Сигни.

— Мы изучаем историю для того, чтобы узнать о судьбе наших предков, — тихо заметил Рамзи. — Они были такими же людьми, как и мы. Прошлое — это зеркало настоящего.

Сигни улыбнулась.

— Не хочется философствовать в такой погожий день! Давай лучше осмотрим расчищенный Андором от наносов ила и водорослей мыс. Там можно прогуляться и посмотреть, не оголились ли еще какие-нибудь древние постройки. Думаю, скорее всего, нет, но все равно интересно.

— По крайней мере, там мы сможем уединиться, — пробормотал Рамзи себе под нос.

Сигни, улыбнувшись, повела его, опираясь на трость, чтобы не поскользнуться на гальке, за угол третьего помещения.

Мыс был узкий и изгибался влево. Как только они скрылись за выступом берега и рабочие не могли увидеть их, Сигни бросилась в объятия Рамзи. Обняв девушку, он припал к ее губам в жадном поцелуе.

— Я и не подозревала, как сильно соскучилась, пока не увидела тебя, — пробормотала Сигни.

— А я понял, как сильно скучаю по тебе, как только покинул Скеллиг-хаус, — признался он.

Его руки скользнули на ее бедра. У нее перехватило дыхание, но она тут же подумала, что лежать на мокрой гальке будет крайне неудобно, и неохотно высвободилась из его объятий.

— Сейчас не время…

Рамзи усмехнулся:

— Меня порой удивляет твое здравомыслие и самоконтроль. Ну что же, давай пройдем дальше по побережью и посмотрим, что там.

Сигни была удивлена, обнаружив, что лента побережья не сужается, а, наоборот, расширяется. Она прошлась по песку и, остановившись, ахнула. Слева из размытого штормом склона высокого берега торчала резная голова дракона, какие украшали корабли викингов. Сигни так резко остановилась, что он налетел на нее.

— Что это?…

Он остановился как вкопанный, вцепившись в плечи Сигни, и после долгого благоговейного молчания сказал:

— Думаю, это погребальная ладья викингов. Великих конунгов и вождей хоронили на таких кораблях с погребальными принадлежностями, чтобы обеспечить им комфорт в загробной жизни. По крайней мере, так утверждает историческая наука. Я читал об этом в научных трудах, но никогда не видел ничего подобного своими глазами.

Сигни приблизилась к кораблю так осторожно, словно это был мыльный пузырь, который мог лопнуть.

— Волны подмыли склон обрыва, поэтому сверху корабля не видно. Как ты думаешь, сколько ему лет? Может, он современник древнего поселения?

— Нет, поселение намного старше. Думаю, оно возникло тысячу лет назад, в тот период, когда на северные острова пришло христианство. — Рамзи подошел к обнажившемуся носу корабля с головой дракона и с благоговением коснулся темного дерева. — Удивительно, что корабль сохранился до наших дней. Должно быть, этому способствовали особенности местной почвы.

— Ты сказал, что это погребальный корабль. Ширина судна примерно семь-восемь ярдов, — предположила Сигни. — Ты думаешь, на таком было похоронено тело вождя? А может, несколько тел? Возможно, вожди викингов убивали верных слуг и хоронили вместе с умершим конунгом, чтобы они прислуживали ему в загробной жизни.

— Я никогда слышал о таком обычае у викингов, — признался Рамзи. — Вот на Востоке — да, таков обычай. — Палуба корабля была покрыта толстым слоем песчаной почвы, и Рамзи набрал пригоршню. — Вероятно, в центре находится погребальная камера с погребальными принадлежностями и отделениями для сокровищ.

— Для сокровищ? — удивилась Сигни. — Ты имеешь в виду драгоценности и золото?

— Возможно. — Он пожал плечами. — Но, скорее всего, вместе с телом конунга в погребальный корабль клали в первую очередь оружие: щиты, мечи и, вероятно, сломанное копье, символизирующее жизнь, потерянную в битве. Викинги славились своим мастерством в обработке металла. Впрочем, я мало что о них знаю.

Сигни одарила его озорной улыбкой:

— Когда этот корабль будет раскопан, ты получишь достаточно материала для написания целой книги о викингах.

— Никак древний корабль-призрак! — раздался позади них мужской голос, в котором слышалось изумление, смешанное с благоговейным страхом.

Обернувшись, они увидели появившегося из-за поворота Андора Свенсона. Заметив удивленное выражение их лиц, он объяснил:

— Вас долго не было, и я подумал, что вы, наверное, нашли что-то интересное, поэтому я здесь.

— Это погребальный корабль викингов, — сказал Рамзи и вкратце рассказал Андору о древнем обычае погребения, умолчав, впрочем, о сокровищах, которые могли храниться в трюме корабля. — Здесь тоже нужно провести раскопки, но очень осторожно. Деревянный корабль хрупок, это не каменные постройки древнего поселения. Этим буду заниматься я сам. У тебя найдется пара надежных парней мне в помощь? — Рамзи перевел взгляд на резную фигуру дракона на носу корабля, которая чудом почти полностью сохранилась. — Я хочу, чтобы о нашей находке пока никто не знал. Ротозеи вряд ли смогут причинить большой вред каменным зданиям древнего поселения, но вот разрушить старый корабль способны. Мы должны сохранить его для науки.

Андор кивнул:

— Я понимаю. — Он подошел к кораблю и с таким же благоговением прикоснулся к нему рукой. — Этот корабль — часть истории наших островов, и к тому же чья-то могила, а потому заслуживает уважения.

— Да, ты прав, — согласилась Сигни, — уважения и защиты от вандалов.

Ее очень тревожило, что погребальный корабль может вызвать нездоровый интерес у местных жителей.

Глава 26

Через два дня Брок снова приехал в галерею Максвелла в надежде встретиться с Софи Маклауд. Чтобы не пропустить встречу с ней, он явился довольно рано. Выпив чашку превосходного чая, предложенную Максвеллом, Брок снова прошелся по галерее, уделяя на этот раз больше времени изучению каждого экспоната.

После битвы при Ватерлоо полк Брока был размещен в Париже, где союзники, победившие Наполеона, собрались на конференцию, чтобы выработать мирный договор, определявший будущее Европы. Вопросы искусства вызвали, как ни странно, на конференции сильные разногласия.

Франция грабила музеи, галереи и усадьбы в тех государствах, куда вторгалась, и пострадавшие страны стремились вернуть произведения искусства, которыми раньше владели. Брок хорошо понимал мотивы, которыми они руководствовались, хотя и не был знатоком искусства. Работы Сигни он тоже сумел оценить по достоинству, акварели были прекрасны, напоминали ему о доме.

Он наблюдал за посетителями, входившими в галерею, но