Повелительница его сердца - Мэри Джо Патни

Софи Маклауд среди них не было. В воображении Брока сложился образ художницы, встречи с которой он ждал. Это была высокая чудаковатая женщина с железной волей, которая ходила, агрессивно размахивая зонтиком.

Брок как раз рассматривал статую полуобнаженной античной красавицы, пытавшейся отбиться от назойливого лебедя, когда его окликнул Максвелл:

— Майор Маккензи, вы хотели познакомиться с мисс Маклауд. Она уже здесь!

Брок быстро подошел к столу владельца галереи и увидел миниатюрную рыжеволосую девушку с острым пытливым взглядом. Софи оказалась моложе, чем он предполагал: пожалуй, ей не было и тридцати.

Представив их, Максвелл добавил:

— Софи, майор Маккензи ожидал вас, чтобы сделать какое-то предложение.

— Хоть я и творческая натура, — прищурившись, сказала с легким шотландским акцентом девушка, — но меня не интересуют предложения бывших офицеров.

Максвелл молча с интересом наблюдал за происходящим.

— Это не то предложение, о котором вы могли подумать! — воскликнул Брок. — Я приехал с островов Торси. Наш лэрд попросил меня уговорить вас приехать к нам на север, чтобы дать несколько уроков живописи вашему давнему поклоннику, начинающему художнику.

— Я не раз слышала от мужчин, что они большие поклонники моего творчества. Это обычно первый шаг к тому, чтобы предложить мне более интимные отношения, — заявила Софи.

Только тут Брок понял, почему она приняла в штыки его слова, и спросил:

— То есть к художницам, как и к актрисам, некоторые мужчины относятся как к женщинам легкого поведения?

Софи нахмурилась:

— Вот именно.

— Уверяю вас, что ни у лэрда Торси, ни у меня и в мыслях не было оскорблять вас непристойными предложениями. Я неправильно выразился. Художник, о котором идет речь, — женщина, которая великолепно рисует акварели и мечтает научиться у вас работать маслом.

— В галерее много клиентов, — не дал Софи ответить Максвелл, — поэтому предлагаю вам продолжить разговор в моем кабинете.

— Прекрасно! — прошипела, как разъяренная кошка, Софи и направилась к двери, которая вела в заднюю часть галереи.

Брок последовал за ней, разглядывая по дороге скульптуры. Самой крупной из них была фигура обнаженного атлета поразительных пропорций.

Художница свернула налево, и они вошли в кабинет, главной достопримечательностью которого был письменный стол, заваленный бумагами, поверх которых в качестве пресса стояли каменные фигурки херувимов и бронзовые статуэтки.

Софи плюхнулась в кресло за письменным столом, и хоть по-прежнему поглядывала на Брока враждебно, он был рад, что художница, по крайней мере, согласилась выслушать его.

— Расскажите мне о людях, которые хотят, чтобы я отправилась на край света, — потребовала мисс Маклауд.

— Если считать краем света Шетландские острова, то да, Торси расположены по соседству с ними, — мягко заметил Брок. — У вас шотландский акцент. Вы, случайно, не уроженка островов?

— Да, я с Гебридского архипелага, — ответила Софи, изобразив подобие улыбки. — С острова Скай, если уж быть точной, где половина жителей носят фамилию Маклауд.

«Но ни один из них не похож на тебя, — подумал Брок. — Ты неподражаема». Освободив стул от стопки книг, он сел напротив художницы и попытался описать сложившуюся ситуацию.

— Старый лэрд Торси, Дункан Рамзи, недавно скончался в преклонном возрасте, и ему наследовал его внук, Кай Рамзи. На протяжении многих лет Дункану помогала Сигни Матисон, молодая женщина, та самая художница-самородок, о которой я упоминал. Раньше ей не хватало времени на творчество, а теперь, когда стало меньше обязанностей, она решила всерьез заняться искусством. Но дело в том, что у нее нет художественного образования, она никогда не училась живописи. Писать маслом — ее мечта. Сигни считает, что ей было бы полезно пообщаться с профессиональным художником. Внук старого лэрда надеется, что я уговорю вас поехать на Торси, чтобы дать Сигни несколько уроков.

— А как насчет транспорта и проживания? До Торси нелегко добраться, — заметила Софи.

— Все ваши расходы будут покрыты. Кроме того, вы получите гонорар за уроки, хотя лэрд сказал, что трудно оценить стоимость рабочего времени художника.

В глазах Софи зажегся огонек интереса.

— А как эта Сигни узнала обо мне?

— Она увидела репродукции с ваших картин в художественном альбоме.

Софи кивнула:

— Да, Максвелл оплатил публикацию сборника репродукций с работ молодых художников, которых он считал перспективными. Но как он дошел до вас — тираж сборника был очень небольшим.

— Я понятия не имею, как он туда попал, — пожал плечами Брок, — но когда увидел здесь несколько ваших картин, сразу понял, почему Сигни пришла от них в восторг.

— Серия картин «Надвигающийся шторм» — одна из моих любимых. — Софи с интересом взглянула на него своими зелеными кошачьими глазами. — Так вы говорите, эта девушка талантлива? Обучать бездарей — сплошная мука.

— Ну, нам с Каем нравятся ее работы, — ответил Брок. — А лэрд, надо сказать, разбирается в искусстве. Вот несколько работ Сигни, посмотрите сами.

Брок достал из папки акварели, которые привез с собой, и разложил перед Софи. Пока художница внимательно их разглядывала, Брок, затаив дыхание, следил за выражением ее лица, но оно оставалось непроницаемым.

Закончив знакомство с работами, Софи подняла взгляд на Брока и признала:

— Ваша Сигни очень талантлива, и я понимаю, почему ей нравятся мои картины.

— Мне кажется, вы с ней родственные души. Вас привлекают пейзажи, вы прекрасно передаете оттенки погоды.

Софи улыбнулась:

— Да, у меня с вашей Сигни действительно много общего. Было бы здорово на некоторое время уехать из Лондона на острова, но у меня есть чисто деловые вопросы. Во-первых, размер гонорара, во-вторых, на чем и когда я смогу выехать на Торси, и в-третьих, если я приму ваше предложение, как я вернусь домой?

Брок назвал ей сумму гонорара и добавил:

— Если вы согласитесь, я буду сопровождать вас до Кланвика, куда мы доберемся на судне. На Торси вам предоставят комнату в усадьбе лэрда, Скеллиг-хаусе, где временно живет и Сигни. Ее жилье разрушило штормом. Это, конечно, не дворец, но вполне приличный усадебный дом. Судно, на котором мы поплывем, принадлежит лэрду, и я гарантирую, что ни один мужчина на борту не обидит вас ни словом, ни делом. Если кто-нибудь попытается тронуть вас хоть пальцем, я сломаю ему руку!

Должно быть, у него был такой свирепый вид, когда он произносил эти слова, что Софи рассмеялась:

— Даже если это будет матрос?

— Вообще-то, от матроса с одной здоровой рукой мало толку, но уверяю вас, что я немедленно пресеку любое недостойное по отношению к вам поведение.

— Не сомневаюсь, что одного-единственного сурового взгляда боевого офицера будет достаточно, чтобы отпугнуть всех матросов. — Потупив взор, Софи посмотрела на свои сложенные на столе руки. — Простите, что я сначала накинулась на вас, просто у меня был… горький