Жена тёмного бога - Элис Айт

такого, что помогло бы дроу в их войне с драконами, но именно эту цель преследовал Аштар, когда просил у Ланоны, чтобы она привела его ко мне. Либо он ошибся и все это время богиня вела его к кому-то другому, либо я еще не выполнила свое предназначение. Упускать его я не собиралась.

Даже если ради этого придется покинуть вновь приобретенную родню.

Потом, когда Диса наконец устала и ужин завершился, мы с Аштаром заперлись в спальне и занимались любовью, долго и страстно. Наверное, я могла бы придумать и лучшую благодарность за исцеление племянницы, но эльфу мое усердие явно пришлось по нраву.

Причем настолько, что я даже не помнила, как уснула. Кажется, просто повернулась в какой-то момент, уронила голову на подушку – и вот я уже в царстве снов.

Открыв глаза, я не удивилась, обнаружив себя в «ночной» версии Хелсаррета. Это уже превращалось в традицию.

Я не стала тратить время и сразу заозиралась в поисках Тахата. А вот и он – стоит, как ни в чем ни бывало, в углу, прикидываясь тенью.

– Что на сей раз? – прямо спросила я. – Опять будешь сыпать неразрешимыми загадками?

Темный силуэт двинулся ко мне, так легко, словно плыл по воздуху.

– Загадками мои слова выглядят только для глупцов.

– Поздравляю, ты только что назвал свою супругу идиоткой. Напомнить тебе, что я ее воплощение?

Тахат рассмеялся.

– Ох, эта пресловутая женская логика! Ты смертное, ограниченное воплощение, потерявшее память и могущество. Ты можешь сравниться с изначальной Аннатэ примерно настолько же, насколько агукающий младенец – с придворным магом.

– Мне все равно, что ты обо мне думаешь, потому что ты уже доказал, что ошибаешься. Ты говорил, что я всегда буду выбирать семью. Когда я отказалась от Нисы, ты оправдался тем, что она мне не семья. Может, и так. Но Диса в мое понятие семьи входит во всех смыслах – и по крови, и по духу. А я вновь ее бросаю на произвол судьбы, улетая с Аштаром в Эсаргос, где почти наверняка погибну.

– «Выбрать семью» не всегда означает «оставаться рядом с ней». Отец заботится о жене и детях, когда уходит противостоять завоевателям, чтобы те не разрушили его дом и не убили родных. Мать вынуждена однажды выпустить из-под своего крыла детей, чтобы они могли повзрослеть, жить самостоятельной жизнью и создать собственную семью. Без этих жертв, которые кому-то со стороны могут показаться чудовищным предательством, нет истинной любви к тем, кто тебе близок.

Я склонила голову, вглядываясь в окутанную мглой фигуру и раздумывая над ее последними фразами. Что-то в них меня царапнуло.

– Ты не Тахат, – медленно произнесла я, все еще не уверенная в этом до конца. – И дело даже не в том, что Тахат являлся Аштару, а два воплощения одного бога вряд ли будут существовать одновременно, в телах с настолько разными личностями. Судя по тому, что я о нем слышала, он бы так не выразился.

Объятый черным огнем мужчина вдруг засмеялся звонким женским голосом. Силуэт крутанулся вокруг себя и неуловимо превратился в девушку – молодую, ослепительно красивую… И потрясающе похожую на меня.

В отличие от Тахата, она носила белое платье и слабо сияла, в самом деле как мерцающая звезда. Всматриваясь в белокурые локоны, пухлые губы и изящные плечи, я узнавала не только прижизненные бабушкины портреты, но и лицо, которое каждое утро видела в отражении зеркала. Лишь с тем отличием, что красота девушки была еще изысканнее, еще тоньше, еще… божественнее. Поставь нас рядом – и при всем сходстве спутать никак не получится.

Больше сомнений не оставалось.

– Аннатэ, – твердо произнесла я.

Она опять засмеялась и закружилась по каменным плитам, почти не касаясь земли носочками туфель. Воздух будто наполнил перезвон маленьких колокольчиков.

– В каком-то смысле, – согласилась богиня.

– В таком же, как ты была Тахатом? Зачем ты притворялась им передо мной?

– А ты бы прислушалась ко мне, явись я к тебе вот так? Ты и самой себе не всегда доверяешь, и уж точно не стала бы доверять своей странной копии, которая является во снах.

– Но я не слишком-то полагалась и на слова Тахата.

– Однако ты приняла его за Аштара, и этим он заинтриговал тебя. Такова наша женская природа – как бы мы ни превозносили собственные качества, какими бы независимыми и умными себе ни казались, мы всегда будем признавать господство мужчины над нами. Я такая. А значит, и ты тоже.

– Нет-нет, подожди! – уперлась я. – Что ты имела в виду под «в каком-то смысле ты Аннатэ»? И давай без загадок в этот раз. Разве ты не должна испытывать снисхождение к слюнявому ребенку, коим я являюсь, поскольку я вообще-то в каком-то смысле твой ребенок?

И вновь смех. У меня это уже не вызывало ничего, кроме раздражения. Как мог Тахат полюбить постоянно хохочущую дурочку, не способную вменяемо разговаривать?

– Вот видишь, я была права – я тебе не нравлюсь, – мгновенно прочитала богиня мои мысли. – Хорошо, придется дать четкий ответ, чтобы не мучить твой ограниченный разум двусмысленностями. Ни ты, ни я не можем в полной мере называться Аннатэ. В смертном теле душа богини не развернется в полную силу. Не все из воплощений даже пришли к осознанию, что они нечто большее, чем, к примеру, леди Мелевин ан-Сафат, преуспевающая владелица кофейных плантаций со слабо развитой магической одаренностью. А я лишь часть твоей души, намеренно отделенная от других и потому сохранившая некоторое представление об изначальной Аннатэ.

– Некоторое? – вырвалось у меня.

– Конечно. Много ли от моря уместится в одну его каплю? Попробовав ее, можно узнать только то, что оно соленое, но не увидеть огромных китов, живущих на его дне, и не испытать суровый зимний шторм.

– Масштабы ясны, – пробормотала я.

– Да, увы, я еще хуже, чем ты, поскольку помню истинную мощь богини, но ничего не могу сделать. Лишь изредка сниться тебе и наводить на правильный путь.

Я нахмурилась.

– Кто решил, что этот путь действительно правильный? С тех пор как Аннатэ покинула дроу, прошло, наверное, несколько тысячелетий. Все в