Жена тёмного бога - Элис Айт

Он помолчал, устремив взгляд в окно.

– Нет. Понимаю, к чему ты клонишь – я неплохо умею убеждать, и опыта у меня больше, чем у Мэль, потому что я значительно старше вас обоих вместе взятых. Но джинны – это не люди и даже не эльфы. Бессмертные духи существуют по другим законам, нежели мы, и способны уловить больше, чем любой смертный. Когда такое же испытание в Хелсаррете, что и Мэль, проходил я, то мне попался ифрит. Достаточно могущественный, чтобы перед этим убить другого ученика. Я лупил тварь со всей силы всем, что у меня есть, пока от него не остались едва тлеющие угольки, которые стремительно от меня убежали, – дроу посмотрел на Мирале. Серые глаза опасно полыхнули. – Прошло больше ста лет, я изменился, но уничтожать мне по-прежнему легче, чем созидать. Джинн может использовать это против меня. Мэль другая. Уверен, с этой задачей она справится лучше меня.

– Одно из самых ценных качеств хорошего командира – знать свои недостатки и уметь находить тех, кто их компенсирует, – пробормотал Мирале и поклонился. Впрочем, неглубоко, ведь его тюрбан при этом опасно пошатнулся. – В таком случае не буду больше мешать.

Следом ушли Хведер и Элай, последним – Аштар. Он не произносил никаких ободряющих слов, всего лишь поцеловал на прощание. Так выражалась его абсолютная уверенность во мне.

Оставшись в одиночестве, я поставила кофейник на пол и села напротив в позе хелсарретского мага, однако убирать с сосуда ткань и дотрагиваться до латунной поверхности не спешила.

Сегодняшнее признание дроу перекликалось с тем, о чем я думала ночью, в цитрусовом саду. Звездный свет и ночная тьма дополняли друг друга. Без тьмы не видно звезд, а ночь не так страшна, когда ярко светят звезды. Равновесие – не это ли причина того, почему мы с Аштаром встретились и полюбили друг друга именно сейчас, хотя он уже сталкивался с предыдущим воплощением Аннатэ?

Только пока у меня не возникало необходимости в чем-то его уравновешивать, сглаживать его острые углы и так далее. Дроу казался совершенным. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что история с ифритом рассказана лишь для того, чтобы подчеркнуть для остальных мою ценность, в точности как Аштар убеждал Хведера насчет жесткого предводителя западного крыла.

Может, всё еще впереди?

Ответа у меня не было, а тревога никак не могла помочь в тонком искусстве переговоров с маридом. Я закрыла глаза, по хелсарретской технике успокоила дыхание и очистила мысли. Вновь подняв веки, я уже была спокойна и сосредоточенна.

Вопреки сказкам, сосуд не требовалось тереть – достаточно было его откупорить. Из горлышка мгновенно повалил густой голубоватый дым. Он уплотнялся до тех пор, пока передо мной не появился синекожий мужчина с длинной черной бородой, одетый по-барайшатски в шаровары, узконосые туфли и богато украшенный длиннополый кафтан. Огромный тюрбан ничуть не уступал любимым тюрбанам Мирале и даже, пожалуй, их превосходил.

Марид сидел в позе, зеркально отражающей мою. Только, в отличие от меня, он парил над кофейником.

– Очередной человечишка, – презрительно фыркнул джинн. – Ну, выкладывай свое желание.

– Подожди, о великий, – я улыбнулась, заметив, что выражение его лица сразу сменилось на польщенное. – Разве с этого достойно начинать беседу с таким великолепным созданием, как ты? Давай прежде поговорим о свободе.

Глава 19

Долгая словесная битва с джинном – иное определение этому подобрать было сложно – заняла несколько часов, после которых я выползла из библиотеки высушенная, как прошлогодний изюм. По крайней мере, дело получилось уладить.

Страшно хотелось поесть и подкрепить силы чем-нибудь, поэтому я спустилась с Дворцового холма в свою кофейню, где пообедала (хотя, судя по времени, уже скорее поужинала) и выпила кофе. А заодно переговорила с управляющим, попросила еще внимательнее, чем обычно, прислушиваться к болтовне посетителей и, если там попадется что-то настораживающее, отправить от моего имени письмо Мирале.

Это было риском. Хитрый старик мгновенно догадается, что кофейня работает не только по прямому предназначению, и собирать сведения станет сложнее. Но я была готова пожертвовать этим ради того, чтобы Тайез не занялся пожарами бунтов. Оставалось молиться, что Мирале оценит мой жест – в конце концов, сбор слухов среди аристократии и ему тоже сыграет на руку.

Затем я заехала в портовый район, в книжную мастерскую, и повторила ту же беседу с Бласом, заодно лично поблагодарив его за то, что он укрыл моих охранников.

Возвращаясь в паланкине домой, я обдумывала то, что услышала от обоих своих помощников. Обвинения Альго, труппа актеров, нанятая Аштаром, и вчерашний суд с раскрывшимися на нем подробностями – все это не обошлось мне даром. Молва распространялась по городу, из-за занавесей паланкина было видно, как люди провожают его взглядами, задумчиво замирают и начинают перешептываться.

Отчасти в этом следовало винить мое сопровождение. Аштар исполнил обещание и снабдил меня охраной – за паланкином следовали двое дроу в черных доспехах. Причем один из них был женщиной.

Прохожих заставлял вздрагивать уже тот простой факт, что по улицам свободно расхаживают темные эльфы, а когда тайезцы наконец рассматривали, что с оружием разгуливает девица, это окончательно всех сражало. Не начать шушукаться при виде нее оказывалось выше сил простых людей.

Наблюдая за реакцией горожан, я невольно думала о том, что берзанцы развитее нас. Хотя в Сенавии женщина имела право наследовать трон и возглавлять род, если в том не осталось мужчин, это все же было редкостью. Я прочувствовала на себе два года назад нежелание старых отцовских торговых партнеров работать с молодой девушкой. Да, у меня действительно отсутствовал опыт, и я совершала ошибки, которых не допустил бы отец. Но если бы родители успели осуществить свою мечту и выдать меня за Иньего, который однажды возглавит род Мирале как старший из его внуков, кто из нас двоих был бы больше достоин занять место главы?

Так и с этой эльфийкой. Я видела ее на тренировках – смертоносностью она ничуть не уступала мужчинам. Кто же скажет, что она недостойна носить меч, если она упражнялась во владении им двести лет и теперь легко положит на обе лопатки любого соперника вне зависимости от того, что у него