Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Я не стала замедляться, направилась к задрапированной портьерами нише, остановилась и осторожно отдернула одну в сторону. На меня сверкнули заплаканными глазами – и я безоговорочно определила, что это Мирон.

– Уходите, – сердито сказал он и тут же шмыгнул носом. Правда, в тот же миг нахмурился и добавил снова: – Уходите!

– Почему ты плачешь?

– Не ваше дело!

– А я вот уверена, что мое. – Я шагнула в нишу, задернула портьеру, и мы оказались в полумраке. Света осталось две тоненькие полосочки, проползающие к нам по полу. – Точнее, я отчасти причина твоего горя. Я права?

Ребенок снова шмыгнул носом, а я опустилась на пол. Если хочешь с кем-то поговорить по душам – уж точно не стоит над ним возвышаться.

Мирон молчал долго, потом все-таки произнес:

– Я скучаю. По маме. Матвей говорит, что не надо по ней скучать, что я слабак, а я… все равно скучаю.

– Он так говорит, потому что тоже по ней скучает, но не хочет этого показывать.

– Вы так думаете?

– Да. Я уверена. А еще я уверена, что это нормально – скучать по маме, и хотеть, чтобы она вернулась.

– Она не вернется, – снова всхлипнул мальчик, готовый вот-вот опять разреветься.

– Мы не можем этого знать. Мы же не Высший. Зато, – я осторожно коснулась его плеча, – мы можем сделать так, чтобы она поняла, как вы по ней скучаете и ждете ее возвращения.

– Как? – Мирон открыл рот, забыв даже о том, что собирался плакать.

– Мы ее навестим.

– Папа ни за что меня не отпустит!

– А мы ему не скажем, – подмигнула я.

– Мы правда поедем к маме? – В глазах Мирона полыхнула надежда. – Правда-правда? Но как мы туда доберемся?

– Предоставь это мне, – я улыбнулась.

Я ожидала, что он будет рад, но чего я совершенно точно не ожидала, так это того, что Мирон бросится мне на шею с криком:

– Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо!

Растроганная, я обняла его в ответ и прижала к себе. С мыслью о том, что Богдан меня за такое убьет.

Глава 32

Алина

Разумеется, добраться до Анны без помощи у нас бы не получилось. Не говоря уже о том, что мне нужен был кто-то, кто нас прикроет перед Богданом. Я знала, что Анну отвозил Евгений, знала, что он очень хорошо относится к ней и к ее сыновьям, поэтому решила обратиться к нему. Чего я совершенно точно не ожидала, так это холодного:

– Зачем это вам? Поглумиться хотите?

От такого заявления я по меньшей мере опешила. Евгений никогда раньше не смотрел на меня так: даже когда я только-только здесь появилась. Хотя и радости особой не испытывал тоже, но почему? Я ничего плохого ему не делала.

Или все дело было в моей репутации?

– Хочу, чтобы Анна вернулась, – осторожно сказала я. После такого приема мне уже не хотелось сразу с ним откровенничать и говорить, что отвезти надо не только меня, но и Мирона.

– С чего бы? Вы уже сделали здесь все, что могли.

Да, вероятно дело было в моей репутации, но и не только. Евгений смотрел на меня как на личного врага, а личным врагом я могла стать для него только в одном случае: если бы причинила боль очень близкому для него человеку. В данном случае бестиари.

Мне бы такой догадке порадоваться, но радоваться совершенно не хотелось. Анна влюблена в Богдана, а его чувства наверняка безответны.

– Я хочу, чтобы дети были с матерью. Я и сама мать, – просто сказала я. – При одной мысли о том, чтобы разлучиться со Снежаной, меня бросает в холодный пот. Поэтому я хочу поговорить с ней и попросить подумать о своем решении. И не только я.

Вот теперь Евгений взглянул непонимающе, и я решилась рискнуть.

– Мирон, – произнесла я. – Он попросил меня помочь встретиться с матерью.

Евгений молчал долго. Так долго, что поначалу я подумала: у меня не получится исполнить данное мальчику обещание, но потом бестиар все-таки произнес:

– Хорошо.

И у меня отлегло от сердца.

– Сегодня после обеда, когда Богдан будет занят, я вас заберу и отвезу. Но учтите, монастырь достаточно далеко, возможно, вам придется там заночевать.

– А вам?

– А мне у ворот, – хмыкнул Евгений. – Я мужчина. Попасть за его стены мне грозит только если я буду умирать от голода или жажды, или от ранения.

– Какие дурацкие правила, – сказала я.

Бестиар перестал улыбаться, а я решила, что на первое время нашего разговора хватит. В конце концов, Евгений мне не друг, становиться им не собирался, а учитывая его отношение к Анне, я лучше буду лишний раз помалкивать. Мне ведь нужно попасть в монастырь, и это только первая сложность. Я сомневалась, что Анна вот так легко и просто согласится со мной говорить.

Открытым оставался лишь вопрос, что делать со Снежаной. Точнее, о том, чтобы оставить ее одну, особенно после того, что мне наговорил Михаил, и речи не шло. Даже если Богдан выставил бы у ее дверей всю свою пятерку, а заодно и всех лучших бестиаров Северной Лазовии, я бы не уехала без дочери.

В моей памяти еще был жив тот пожар: странно, что Богдан так быстро о нем забыл. Михаил умел действовать не своими руками, а еще, пока во дворце оставалась Марика… Я как-то не поинтересовалась, как решилась ее участь, но перед обедом Зарина сообщила новость:

– Во дворце говорят, что из-за вас Марику отослали. Все волнуются. А еще… – Няня понизила голос до шепота. – Еще говорят, что вы прокляты.

Ничего, скоро проклятие их всех оставит.

У меня немного отлегло от сердца, когда я узнала, что девицы, обо всем докладывающей Михаилу, здесь больше нет. И нет, я не испытывала ни малейшего чувства сострадания по отношению к ней: Марика проникла к Анне обманом, только Высший знает, что она творила здесь все эти годы. О чем ему докладывала, и какие планы он сейчас строит благодаря ей.

– Почему же я проклята? – поинтересовалась я.

– Потому что у Верховного были любовницы и до вас, но только вам удалось Анну выжить. И Марику. И еще, говорят, Верховный из-за вас как безумный.

Ну разумеется, и дождливо сегодня в Талминбурге тоже из-за меня.

Погода и впрямь могла бы быть и получше для путешествия, но выбирать не приходилось. Я подозревала, что случись мне помедлить, и вовсе ничего не получится, да и задерживаться здесь надолго – только сердце себе рвать.