Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

выдохнула, когда узнала, что Михаил и вся его свита, включая Савельева, покинули дворец. Но я же прекрасно знала, как хорошо он умеет ждать и выбирать момент. Поэтому сейчас я шла поговорить в первую очередь о нем, и только потом обо всем остальном.

С этого я и начала.

– Ты должен отослать Марику, – сказала я, едва переступив порог его кабинета.

– Марику? – нахмурился Богдан, поднимаясь мне навстречу. – Фрейлину Анны? Почему?

– Она в сговоре с Михаилом.

– Откуда ты это знаешь, Алина?

– Услышала. Случайно.

– Хорошо. Я тебя понял. Я думал, что мы поговорим о нас, – Богдан поднялся, шагнул ко мне.

– Ты не принимаешь всерьез его слова, не так ли?

– Михаил любит разбрасываться угрозами.

– Вот как раз угрозами он не разбрасывается, можешь мне поверить. Я изучила его за эти годы достаточно хорошо для того, чтобы это знать. Особенно после того, как ты унизил его в нашем присутствии. Что произошло тогда на Разломе?

Разлом, который привел к расколу Лазовии, случился под Авенной. Он полыхнул как никогда остро, в одно мгновение вспоров ткань нашего мира и выпустив полчища тварей, устремившихся в разные стороны. На его закрытие стянули все силы бестиаров со всей Лазовии, но все равно по селам и деревням были пострадавшие. Очень много пострадавших.

Если верить той версии, что знала я, Богдан очень сыграл ключевую роль во время той битвы, что и привело к вопросу: а кто же на самом деле достоин править Лазовией? Его поддержали множество бестиаров, но часть осталась на стороне Михаила.

Судя по тому, что сегодня услышала я, все было совсем не так.

– Михаил сказал отступать.

– Что?

– Он сказал отступать. Сказал, что мы запечатаем зону вокруг разлома, обойдемся малой кровью. Многие не оценили этого, поскольку в зоне разлома остались бы обреченные деревни и села.

Я закрыла рот рукой.

– Он аргументировал это тем, что под печатью сила Бездны рано или поздно иссякнет, что она выжжет все, до чего сумеет добраться, и успокоится. Зато бестиары останутся живы. Много бестиаров, которые могут навсегда остаться на этой земле в случае, если мы продолжим. Я воспротивился, но у него были и сторонники. Часть ушли за ним. Мы закрывали разлом. Те, кто пошел за мной, впоследствии отказались признавать его власть. Я понял, что речь идет о гражданской войне, и предложил вариант, который устроил всех.

Богдан замолчал, но я не спешила говорить, и тогда он продолжил:

– Мы пришли портальными рунами. Иначе было никак. Все измотанные, на пределе сил.

Портальные руны использовали только в самых крайних случаях: таких, как этот. Их использование отнимало очень много сил, в таком состоянии была очень велика вероятность поддаться влиянию Бездны.

– Поэтому когда он сказал отступать, когда мы увидели, что там творилось, многие приняли его сторону, и я не мог их за это винить. Правда не мог, Алина. Они не заслужили новой битвы и кровопролития только за то, что хотели живыми вернуться к семьям.

Я промолчала: ком в горле мешал говорить.

– Ты зря беспокоишься о Михаиле, – хмуро произнес он. – Я сумею вас защитить. Тебя и Снежану. Клянусь.

– Тебе не придется, – покачала головой я. – Единственное, о чем я тебя еще попрошу: помоги выяснить, откуда у меня изначальная магия. Как так получилось.

– То есть как – не придется? – Богдан нахмурился еще сильнее. – Что значит – выяснить про магию? Что это значит, Алина?

– Это значит, что я хочу уехать, – сказала я. – Далеко отсюда. Как можно дальше. В другую страну. Туда, где я смогу начать все сначала.

Глава 31

Анна

Дни в монастыре были похожи один на другой. Не так уж много их прошло, этих дней, но Анне начало казаться, что она здесь целую вечность. С того самого дня как умер отец. Что не было ничего: ни Мирона с Матвеем, ни свадьбы, ни надежды на счастье.

Хотя какое уж тут счастье. Когда Богдан сделал ей предложение, а отец начал торопить свадьбу, Анна начала задавать вопросы. Тогда и узнала обо всем, и свадьба прошла как в хмельном дурмане. Не было ни надежд на счастье, только горечь от близящейся утраты, ни радости.

Наверное, надо было тогда еще отказаться, тогда еще уйти в монастырь, и не горчило бы сейчас послевкусие лжи, недосказанности, ненужности. Не болело бы в груди при мыслях о сыновьях. Не было бы грешных мыслей о том, как хорошо бы уехать с Евгением туда, где никто не знает.

Отец умолял тогда:

– Анечка, Богдану я доверяю, как себе. Не стал бы он делать предложение, если бы ты была ему безразлична. Он тебя защитит, убережет от всех бед, с ним ты как за каменной стеной будешь.

Защитил.

Уберег.

И дело было не в Богдане, ни в его Алине, самое сильное разочарование Анна испытывала по отношению к себе. Ведь сердце всегда чувствует, как его ни обманывай. Как ни прикрывайся чувством долга, спокойствием близких.

Но как тогда было отказать отцу? Зная, что он уйдет, беспокоясь за нее, за ее жизнь. За то, что придется ей работать гувернанткой, чтобы себя прокормить, за то, что станет объектом злословия и нападок, что никогда не сможет найти достойную партию.

Для него это было важно. Да и для нее, пожалуй, тогда тоже.

Вот только сейчас Анна понимала, что нет ничего важнее, чем свобода. Возможность выбирать и решать самой. Быть нужной. Истинно любимой.

С истинно любимой никогда не поступят так, как Богдан поступил с ней. Или поступят? Ведь Алину тогда он оставил… Зачем же оставил, если любил?

Все эти мысли не давали покоя, крутились, снова и снова, в сотый раз по одному и тому же кругу. Анна не находила себе места, в том числе и когда думала о сыновьях. Что с того, что она просто была в их жизни? Они-то для нее никогда не были «просто».

В ее мечтах они с Мироном, Матвеем и Богданом когда-то были настоящей семьей. В ее мечтах они выезжали на пикники, ездили к морю… и они выезжали, ездили, но без Богдана. От всех этих воспоминаний рвалось сердце, равно как и от тех, когда она отдавалась мужчине, который сходил по ней с ума.

В такие моменты келья, где ей приходилось ждать пострига, становилась тесной, удушающей. И Анна выходила в сад: небольшой монастырский садик, за которым ухаживали монахини, тоже казался ей слишком крохотным. Но над ним хотя бы было бескрайнее