Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Сейчас, когда не получилось добудиться дочери, я забыла вообще обо всем. Когда рунные знаки, выстроенные мной над Снежаной, не показали никаких отклонений, а дочь продолжала спать, я забыла даже простейшие рунные начертания. Меня затрясло, я с ужасом подумала о том, что она может никогда не проснуться, и метнулась к Богдану.

За время, что я летела по коридорам, я так себя накрутила, что выпалила страшные слова раньше, чем успела осознать, что он не один. Хотя секретарь мне говорил что-то, я не вслушивалась, просто его оттолкнула. А еще – Богдан был не просто не один, он был с Михаилом, и поднялись они оба так стремительно, что я даже опомниться не успела.

– Что значит – убила, Алина? – рычание Михаила слилось с Богдановым:

– Что со Снежаной?!

Мы втроем вышли из кабинета, а точнее, выбежали. Я шла так быстро, что впервые за все время мне не приходилось подстраиваться под мужской шаг. Скорее уж, мы все бежали.

– Я хотела ее успокоить… – пробормотала сбивчиво, прямо на ходу. – Хотела, чтобы она крепко спала… Использовала магию, и теперь она не просыпается.

– Что за вздор, – раздраженно бросил Михаил, после моего рассказа даже замедливший шаг. – Твоей магии едва ли хватит на то, чтобы причинить кому-нибудь вред.

Моей магии – той самой, которая у меня была когда-то, слабенькой минусовой искры, вряд ли хватило бы. Я сейчас не уверена, что смогла бы вообще погрузить Снежану в сон, будь у меня по-прежнему такой уровень, максимум – слегка успокоить. Почему я вчера не подумала об этом?! Почему я сразу попыталась воздействовать на нее силой, которая кроила даже сознание взрослых и сильнейших бестиаров?!

Мне хотелось кричать и плакать, а еще – надавать себе пощечин, и магия во мне волновалась вместе со мной, я чувствовала ее сильные волны, накатывающие изнутри. Михаил подозрительно взглянул на меня, и в этот момент ко мне резко шагнул Богдан. От хлынувшей сквозь него Бездны, перекрывшей мою магию, замутило, закружилась голова.

– Успокойся, Алина, – он взял меня за локоть, вглядываясь в мое лицо. – Успокойся, если она просто спит, ничего страшного.

Я бы и рада была ответить, но горло сдавил спазм. Богдан сейчас перекрыл мою магию своей, не позволил Михаилу ни в чем разобраться, а еще… я вдруг поверила, что все будет хорошо. Почему-то я поверила в то, что он говорит.

В комнате дочери сидела перепуганная Зарина, которая хотя и не видела, как я работала с рунами, видела меня. Видела, как я выбежала в коридор, на ходу приказав ни на мгновение не отходить от Снежаны, видела мое лицо. Няня вряд ли понимала, что произошло, и к счастью. Иначе решила бы, что я монстр: применять такую силу к ребенку.

Да что там… я сама сейчас считала себя монстром.

– Выйди, – приказал Михаил, и Зарина поспешно скрылась в гостиной, плотно прикрыла за собой дверь.

Богдан тоже накинул сетку рун, как и я, и тоже ничего не увидел.

Никто из нас ничего не увидел.

– Не понимаю, – произнес Михаил, – похоже, девчонка просто спит.

Он шагнул к постели раньше, чем я успела его остановить, встряхнул Снежану так, что голова дочки мотнулась назад. Я вскрикнула и бросилась к нему:

– Я же говорю, она не просыпается! – выдохнула ему в лицо.

– Да, от такого мертвый бы уже поднялся, – хмыкнул Михаил, в то время как Богдан продолжал вглядываться в рунный узор. – Зовите целителя, пусть разбирается с этим, а ты, Алина…

– Подожди, – Богдан стянул рунную вязь к ладони, а после движением пальцев стряхнул прямо на тело дочери. Руны легли мягко, подсветив черточки безмятежного казалось бы лица. Но только сейчас, когда он так сделал, я увидела то, что не показывали даже заглядывающие в спальню лучики солнца.

В уголках глаз моей дочери кристалликами, как застывшая на морозе вода, искрились слезы. Меня поразило сначала это, а потом почерневшая на уровне сердца руна.

Михаил с Богданом переглянулись, после чего Михаил произнес:

– Не представляю, что ты сделала, Алина, но она не хочет просыпаться.

Что я сделала.

Что. Я. Сделала.

Что я наделала?!

Ужас, отступивший от близости и слов Богдана в коридоре, вернулся с удвоенной силой. Я прижала Снежану к себе, чувствуя, как бешено колотится мое сердце.

– Что значит – не хочет? – переспросила я. – Как она может не хотеть…

– Это называется «исцеляющий сон», – пояснил Богдан, шагая ко мне. – Его применяли изначальные, во время болезней, которые не получалось исцелить с помощью рун и зелий, целительская магия тогда была иного уровня. Предполагалось, что всякая болезнь рождается из нашего желания заболеть, и изначальный добровольно или с помощью других погружался в сон, в котором находил причину. Исцелял ее, и вместе с ней исцелялась болезнь, такой сон мог длиться неделями, месяцами, годами, а некоторые и вовсе не возвращались.

Я почувствовала, как сердце сдавила ледяная рука, вся внутренне сжалась.

– Тогда изначальные стали приглашать проводников. Проводником являлся другой изначальный, либо супруг или супруга. Любой, кому доверяешь безоговорочно, чтобы в случае, если изначальный не справится сам, у него была поддержка и помощь.

– Все это, конечно, прекрасно, – раздраженно произнес Михиал, – но в этой комнате нет ни одного изначального. Ты, Богдан, похоже, переусердствовал с работой по ночам. Девчонку, рожденную от слабенькой деревенской девки, изначальной магией разорвало бы. Уничтожило, тело не смогло бы выдержать…

Он что-то еще говорил, но я больше не слушала. Смотрела только на Богдана.

– Как стать проводником? – спросила я, перебив разглагольствования Михаила.

Верховный Южной Лазовии от такой дерзости осекся и забыл, про что говорил, но мне было все равно.

– Тебе придется погрузить себя в сон, Алина. А я вас свяжу. Через руны.

Я не стала терять ни секунды. Просто мысленно произнесла: «Спи», – и направила на себя силу, которую раньше использовала только для других. Чувствовать магию в себе и чувствовать воздействие магии – разные вещи. Если раньше меня обжигало, будоражило, наполняло, то сейчас окутало, как мягким, теплым коконом.

Это напоминало объятия матери или ласковое погружение в теплое море. Мгновения, в которые я еще об этом думала, закончились так же быстро, как начались.

И я соскользнула в магический сон.

Я шла по берегу моря, босые ступни щекотали накатывающие и отступающие пенные волны. В тишине был слышен лишь его гул и крики чаек, я знала, что если обернусь назад, увижу дом Семена и Марии, но оборачиваться не хотелось.