Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

продавать товар. Но он был против — говорит, будет ждать указаний. А Айрин решила, что так надо — у мальчика нервы сдавали, и пусть скажет, что лошади съели. Незачем про нее знать… И пошла сама искать кому… и подумала про тебя — все в Штеттине только болтают о русская барышню с шоколадной лавкой, которая продает чай. Ой, je suis mort de rire, Мари!

Ну просто комедия в театре, действительно. Она тоже со смеху умирает. А вот Адлер — нет. Он гаркнул на подчиненных, ударяя ладонью по столу и пугая несчастную Арину:

— Und wo ist Vetrov und Peter?

— Говорит, — тихо перевела Жаклин, — что твой брат так и не поймал Петра, а прошло уже несколько часов, как ускакал.

В груди у Маши и так было неспокойно по этому поводу. Он же должен уже прийти, так где застрял?.. Не случилось бы чего…

* * *

Виадрус.

Похоже, он дежурил не зря. Потому что наконец появился княжич — снова весь в своих делах. Крадется, ищет кого-то… Не того ли белобрысого трясущегося парня, что схватил железный крюк и юркнул в приоткрытую дверь склада? Ох, не нравится Виадрусу, как это выглядит…

А княжич, как вол на убой — следом! Ну, вот где у парня мозги⁈.

Бум! Размазались по устланному соломой полу?..

И как ужасно быть прикованному к реке, и не мочь подсобить, когда растяпа, может, умирает там!

Парниша-убивец тихо выскользнул наружу, притворил дверь, воровато оглядываясь по сторонам. Но зеленую голову Виадруса от подкильной зелени на барже не отличить — все уже давно заметано.

Тронул навесной замок с ключом, гулко защелкнул, а ключик — подумал и бросил прямо в него, Виадруса. Уверенный, что надежно избавился, и пару дней никто на склад пролезть не сможет.

Удалился с веселым свистом. Виадрус покрутил ключ перед носом. Он бы и полез отпереть — да не выбраться ему из реки. И было б кого спасать и зачем — но дуралей-то к сердцу прикипел.

Беда! Где Мария гуляет, спящая женщина? Ее парня зарубили крюком на складе, а девица и в ус не дует⁈. Ей он к сердцу не прикипел разве?

Стрелой метался Виадрус вдоль Одры, прижимая к голой груди холодный ключ, не заботясь, что короной лед дробит, что лодочники в недоумении и моряки показывают рукой на «странную рыбину огромную», сети даже кто-то забросить попытался. Он все их на раз…

Помрет парень!

Но наконец повезло ему. Девчонка из двадцать первого века брела над водой, кутаясь в платок, в сторону пыхтящего дымом и паром вокзала. Мерзла, кашляла, била себя то в грудь, то по щекам, бормотала под нос что-то недовольное.

— Эй, Маша Ветрова! — высунулся едва ли не по пояс бог Одры, помахал рукой, устремился поближе.

Она едва не поскользнулась в реку. Ну, почему с людьми вечно так⁈. А он их спасай да вылавливай! Злость просто берет. И ведь не может иначе никак.

— Ведро?.. — удивилась девчонка, поймав равновесие. И давай бровки хмурить: — Не прошло и полгода!

— Вот именно. Могли бы почаще крестного отца навещать, родственнички.

— Мы тебе — родственнички⁈

— А то как же. Дети почитай. Водой моей реки крещеные, — ухмыльнулся Виадрус. — Ты Вартислава своего не потеряла?

Девчонка встрепенулась.

— А ты знаешь, где он? Его весь отдел ищет, оказывается. Пошел брать преступника утром, а тот с крючка сорвался, Варт верхом за ним бросился — я видела, как мчался — и… будто в воду канул.

— Не в воду, — и протянул ключ. — А на склад. Стараниями того, кого преследовал.

Маша Ветрова присела взять ключ.

— Ты имеешь в виду… с ним все же стряслось что-то? — и аж побледнела вся.

Ага! Виадрус потер руки. Удается эксперимент. Влюбились таки! Он знал — стоит поместить в определенную ситуацию существо пола мужского и женского да связать покрепче узами незримыми — и готово все. А болтают про любови да истинные пары глупости несусветные.

— Стукнули его и заперли. А ключик выбросили — думали, шито-крыто. Пошли, покажу.

— Да как же… как же так случилось⁈ — она так и заметалась вдоль берега, да только уткнулась в складские помещения, и не обойти никак.

— А я почем знаю⁈ Ладно, залезай, что ли… постой, лодку сейчас найду какую. По вашей суше вечно дольше все получается, а парень, может, дух небесам отдает!

— Mon Dieu!.. Мари, это кто⁈.

Виадрус крякнул и ушел под воду возле лодки по самый нос — в своем энтузиазме совсем позабыл про конспирацию! На берегу рядом с Машенькой Ветровой застыла невысокая брюнетка в шляпке и все при ней, даже зонтик, который она, подобно мечу, выставила вперед. И рассыпанные горячие булочки на обледеневшей земле, на которые с криками кинулись прибрежные чайки.

* * *

Маша.

Ну вот. Свершилось. Спалили их божественную контору.

— Мари?..

Выдохнула, представила скороговоркой:

— Жаклин, это Виадрус, бог Одры, Виадрус — Жаклин Дюссолье, журналистка парижской газеты.

— В Le Figaro, — уточнила Жаклин, пряча зонтик и доставая блокнот. — Вот напугали… Бог?..

— Да, — высунулся любопытный Виадрус по подбородок, оценил Жаклинин стиль и довольно огладил бороду зеленой клешней, — но не ваш, мадемуазель.

И аккуратненько толкнул к берегу пустую лодку. Как раз подходящую, чтобы плыть… Маша присела, чтобы поймать ее нос и подтянуть поближе.

— Жаклин, ты умеешь грести? Я, наверное, не то, что бы…

Но Жаклин не отводила прищуренного взгляда от Виадруса, который, в свою очередь, тоже пялился, не моргая. В гляделки играют, что ли?..

— Pardonne moi, monsieur?..

— Ну, вы же сказали — mon dieu. А я не ваш. Я Одры.

Маша всплеснула руками.

— Давайте, вы потом светские беседы будете вести?

И полезла своими туфельками в лодку, хватаясь за борта. Ох, хоть бы не грохнуться… Сейчас только этого не хватало… А он там, может быть… Дух отдает. Мамочки.

— Виадрус, что значит «дух небу отдает»?

— Так то и значит, что…

— О-о!

— Кто отдает? — заинтересовалась Жаклин, сунув карандаш за ухо, подбирая платье и запрыгивая со всей возможной грацией в лодку. — Будете нас толкать, бог Одры?

— Естес-сна, — муркнул Виадрус.

Он что, с ней… заигрывает?.. Маша закатила глаза.

— Варт отдает, брат мой. Напали на него во время преследования.

— O