Кровавая смена - Кэсси Александер

— Ни один вампир еще не прогибался под волю смертного подобным образом. Я просто сменю его цепи на твои.

— Это ты создал монстра, не я. Я не могу со спокойной совестью выпустить тебя на волю, если ты начнешь плодить новых вампиров вроде него. Ты хреновая компания.

Он пристально уставился на меня, и я подумала, для скольких тысяч людей его лицо стало последним, что они видели в своей жизни.

— Ты сама всё еще в цепях. Ты сама это признала.

— Рискни поверить, что я смогу тебя вытащить, или нет — дело твое. Я знаю, где ты. Скоро наверху начнется война, и вполне возможно, что все, кто знает о твоем существовании, будут стерты с лица земли. Что будет, если выжившие уйдут и бросят тебя здесь? Сколько еще ты сможешь голодать? — Я позволила этим выводам повиснуть между нами, прежде чем продолжить: — Я хотя бы попытаюсь тебя освободить. От остальных ты и этого не дождешься.

— Ценой моей гордости. Даже если тебе удастся меня вытащить, я останусь без клыков.

— Радуйся, что я не требую отдать мне еще и их.

— Ты похожа на нас сильнее, чем сама думаешь, — произнес он, и эти слова больно задели за живое. — Хорошо. Я буду связан твоей волей так, как ни один вампир не был связан доселе. Не знаю, стоит ли мне надеяться на твой успех или испытать облегчение, когда ты облажаешься.

— Мне насрать. Попробуй вернуть меня обратно. И пытайся, пока не сработает. — Я растянулась на пустынной равнине и силой воли заставила свой разум вернуться в тело.

ГЛАВА 30

Я без понятия, сколько времени прошло, когда я очнулась. Сначала я посмотрела на часы — было четыре. Всё еще день. Я села, мозги буквально болтались внутри черепа, и ощупала себя. Половина моей юбки сгорела нахрен, теперь она свисала как сари, но живот и кожа были целы.

Обожгло ли кожу так же, как юбку? Я с тревогой приложила руку к животу. Жаль, что срок еще слишком мал, чтобы почувствовать, как он шевелится внутри; мне было бы спокойнее, знай я, что с ним всё в порядке. Но это был не просто мой ребенок, он был наполовину сыном Ашера, а перевертыши — живучие и сильные твари. Мне оставалось только верить, что всё обошлось. Я закончила осматривать себя, пока от головной боли перед глазами вспыхивали искры. Серебряный шрам на руке после нападения Селин никуда не делся. И хотя за то время, что я валялась в отключке, остальное тело исцелилось, рана от серебра всё еще оставалась воспаленной, и из нее сочилась сукровица. Я проморгалась, чтобы прогнать мушки из глаз, и опустилась на колени, чтобы посмотреть на Ларса.

Взрывом ему сильно раздробило ступню и обожгло кожу. Видимо, эта их хваленая вампирская регенерация не работает, пока ты окончательно не обратишься, потому что я, блядь, видела кость. К счастью, будучи мертвым, он не страдал от кровяного давления, так что, хоть на полу и расплылось красное пятно, кровью он не истек.

— Ты наконец вернулась в мир живых? — спросили Тени, которые теперь прятались у меня в ложбинке между грудей.

— Ага.

— Отлично, потому что болты, удерживающие его у стены, расшатались.

Я кивнула, ухватилась за цепь и рванула.

***

Был выбор: либо нести Ларса на руках, либо волочить за собой по коридору. Тащить его на руках, словно ребенка, моего ребенка, казалось слишком интимным и опасным: его голова безвольно склонялась к моей груди, и я знала, что, проснувшись, он укусит меня не задумываясь. Тени переползли по моей руке и устроились за ухом, спрятавшись в волосах, перешептываясь между собой и со мной.

— Ты уверена, что это сработает?

Я покачала головой.

— Тогда на хрена мы это делаем?

— Надо.

Я понятия не имела, сколько народу ведет с собой Анна. Если Джексон прав и наверху будет семьдесят голодных новорожденных вампиров, преданных только Рэйвену, нам нужно было как-то уравнять шансы.

— Что будет, если я вытащу его на солнце? — спросила я, поудобнее перехватывая Ларса.

— Сегодня ничего. Только завтра, когда он полностью родится.

Мы дошли до конца туннеля, впереди простиралась лишь темнота.

— Мы не доверяем этому чудовищу, — признались Тени.

— Я тоже. Но это наш лучший шанс. Помогите мне снова найти его, пожалуйста.

— Налево, — прошептали Тени, и я послушно повернула.

***

Каждый шаг уводил меня всё дальше за точку невозврата. Из ран Ларса капала кровь, оставляя след. Смысла вытирать её не было — либо освобождение пленника сработает, либо нет. Пахло, правда, приятно, сладковато, как на первых стадиях разложения или как чересчур приторное вино. Я попыталась заглушить ту часть себя, которая выдавала такие мысли, пока Тени вели меня во тьму.

— Здесь. Он под нами. Осторожнее.

Я кивнула в темноте и опустила Ларса рядом с собой. Жутко хотелось достать зажигалку из лифчика, чтобы проверить время.

— Вы предупредите меня перед тем, как зайдет солнце? — спросила я Теней.

— Конечно.

Я кивнула в ответ и сглотнула. Я пришла слишком рано и у меня оставалось слишком много времени на размышления.

Это был единственный способ освободить пленника. Сделать то, что требовалось Анне, что требовалось Ашеру, что требовалось моему ребенку, чтобы выжить. Раньше я думала, что выжить означает выполнять приказы Рэйвена. А не творить что-то по собственной воле… вроде этого.

Мы с Ларсом не ладили. Он пытался меня убить, а я в ответ частично его взорвала, так что, по-моему, мы были квиты. Но то, что я собиралась сотворить с ним сейчас, относилось к вещам, после которых пути назад уже не существует. Это не был импульс или случайность; это было решение, с которым мне придется жить до конца своих дней. Что ж, лучше сделать так, чтобы наши жизни этого стоили.

— Три минуты, девчонка, — прошептали Тени у самого уха, словно любовник.

В темноте я нащупала руку Ларса, которая не была прикована ко мне, и протянула её к серебряной решетке, сообразив, где она находится, когда пальцы обожгло болью. Затем я пропихнула его руку сквозь прутья и слушала, как серебро жжет его плоть, пока я заталкивала его поглубже.

— Пленник, — прошептала я, а потом поняла, что пан или пропал. Три минуты до пробуждения пленника, три минуты до пробуждения Рэйвена, три минуты до пробуждения Ларса. Три минуты до того, как наверху окажется семьдесят голодных вампиров.

— Пленник! — заорала я громче. — Пленник, очнись!

Что, если он решил, что сдохнуть лучше, чем быть в