Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

стук, побежала наверх и застала в квартире связанного толстяка, который упорно пытался развязаться. Она выскочила из квартиры и вызвала полицию, и к тому времени, как приехал патруль, толстяк уже успел развязаться, так что его взяли тепленьким. А он, идиот полный, тут же начал ссылаться на какого-то Рустама, так что полицейские очень обрадовались и пообещали, что мало ему не покажется.

Мы доели пиццу, оставили Дашку за хозяйку и отправились на место, которое вычислили, — в Шереметьевский парк.

Герр Эрик Бауэр вышел из дома очень рано, едва только взошло солнце.

Он вообще предпочитал очень рано вставать, руководствуясь известным правилом: рано ложиться и рано вставать — горя и хвори не будете знать.

Это правило было вышито красивыми готическими буквами на салфетке, которой было накрыто кресло в его кабинете.

По семейному преданию, салфетку эту вышила его прапрапрабабка еще в девятнадцатом веке, оттого вышивка заметно выцвела и поблекла, но герр Эрик любил ее и берег как напоминание о крепких и старых корнях своей семьи.

Семья герра Бауэра жила в Гаммельне с незапамятных времен, она принадлежала к городской аристократии. Несколько поколений Бауэров были членами городского магистрата.

Сам герр Бауэр содержал магазин по продаже мобильных телефонов и прочих гаджетов, но главным его увлечением была энтомология, то есть наука, изучающая насекомых. Проще говоря, герр Бауэр собирал всевозможных жуков и бабочек, особенно бабочек, которые восхищали его своей естественной красотой.

Вот и сегодня он вышел из дому, чтобы до открытия своего магазина совершить прогулку по окрестностям города и поймать два-три новых экземпляра для своей коллекции.

Миновав окраины города, герр Эрик пересек рощу и вышел на просторный луг, который тянулся до каменистого пригорка, расположенного у берега Везера.

И здесь, на этом лугу, герр Бауэр увидел прелестную голубоватую бабочку.

Если он не ошибся, это червонец альцифрон… Это вообще редкий вид, а в окрестностях Гаммельна Эрик встретил ее первый раз.

Она станет подлинным украшением его коллекции…

Бабочка пролетела перед ним и опустилась на невзрачный бледно-желтый цветок.

Герр Бауэр приготовил сачок и бесшумно подкрался к голубой красавице, но в самый последний момент голубянка вспорхнула и перелетела на другое растение.

Энтомолог не расстроился. Он знал, что самое главное при охоте на бабочек — это терпение и выдержка.

Он сделал еще несколько шагов и снова поднял сачок… но бабочка перелетела на следующий цветок.

Так они и двигались — от цветка к цветку, от кустика к кустику, постепенно приближаясь к берегу Везера.

Герр Бауэр уже начал раздражаться. Казалось, бабочка дразнит его, издевается…

Она перелетела еще раз и вдруг исчезла, потерялась среди голубых цветов луговой вероники.

Герр Бауэр закусил губу.

Он потерял впустую столько времени…

Впрочем, занятия энтомологией требуют большого терпения!

Он поднял глаза, огляделся.

Прямо перед ним возвышалась скала, напоминающая формой готическую часовню.

Эта скала была окружена старинными легендами. Говорили, что сотни лет назад таинственный Гаммельнский крысолов в отместку за обман увел из города множество детей и скрылся вместе с ними в этой скале.

Также ходили слухи, что иногда из глубины этой скалы доносятся детские голоса.

Средневековые легенды не интересовали герра Бауэра.

Он хотел уже отправиться домой, как вдруг раздался странный глухой звук, и по поверхности скалы пробежала змеистая трещина.

Герр Бауэр с неподдельным изумлением смотрел на разрушающуюся скалу. Он забыл о редкостной голубой бабочке, забыл о своем давнем увлечении насекомыми, вообще забыл, из-за чего пришел сегодня на берег Везера.

А трещина на глазах расширялась, расширялась…

Обломки скалы сыпались на землю, возле трещины уже образовалась большая груда камней.

И вот на месте трещины появился большой проход, словно вход в гору…

Энтомолог в изумлении и растерянности следил за происходящим.

Наконец треск и грохот рушащейся скалы затих, наступила тишина. И в этой тишине из темного грота появился ребенок в старомодной ночной рубашке, за ним еще и еще один…

И вот уже из грота вышла целая вереница детей.

Они шли вперед, словно лунатики, полузакрыв глаза. Шли, казалось, не видя перед собой дороги, но тем не менее какое-то тайное, неосознанное чувство вело их к Гаммельну, к городу, который они покинули сотни лет назад…

Да, герр Бауэр, вне всякого сомнения, понял, что перед ним те самые дети, которых в далеком прошлом увел из Гаммельна таинственный крысолов…

Он — да и не только он — считал, что история о крысолове и уведенных детях всего лишь легенда, но теперь своими собственными глазами видел ее завершение.

Эти дети…

Они провели в тайном подземелье сотни лет, провели эти годы в волшебном сне и ничуть не состарились, даже не повзрослели. Они остались такими же, какими были в ту далекую ночь, когда ушли из своих домов, из своего города, следуя за флейтой крысолова…

Мы остановились перед коваными воротами парка.

Ворота были закрыты, и рядом с ними висела строгая табличка: «Парк закрыт на просушку».

Ниже висела вторая табличка, поменьше: «Парк охраняется собаками».

Мы переглянулись.

— Что делать? — протянула Алиса.

Я повернулась к Альберту:

— Алик, ты ведь всегда чувствуешь правильное направление, всегда знаешь, куда нужно идти.

Он на мгновение задумался, запрокинул голову и расширил ноздри, словно принюхиваясь, потом уверенно махнул вправо:

— Нам туда!

— А что насчет собак? — опасливо спросил Андрей.

— Будем решать проблемы по мере их поступления!

Альберт уверенно пошел вдоль забора, мы послушно последовали за ним.

Так мы шли минут двадцать. Наконец ограда повернула под прямым углом, и мы повернули вместе с ней. Теперь мы шли не по широкому тротуару, а по узкой, едва заметной тропинке, прижимавшейся к самой ограде парка.

— Долго еще? — осведомился Андрей.

— Нет, уже почти пришли…

Альберт показал на большое дерево с корявым толстым стволом, которое росло прямо сквозь ограду. Точнее, в этом месте отсутствовали несколько прутьев, чтобы не повредить ствол столетнего растения.

Альберт отвел в сторону нижние ветви, и мы увидели, что между стволом и оградой есть довольно широкий зазор, через который вполне может пролезть не слишком толстый человек.

Через минуту мы все уже находились по ту сторону ограды.

— Ну, теперь туда! — Альберт показал на дорожку, которая вела в глубину парка.

Мы пошли по этой дорожке, оглядываясь по сторонам.

Справа от нас было красивое желто-белое здание с колоннами по фасаду — Шереметевский дворец. Слева — неработающий фонтан, в центре которого гордо возвышался бородатый человек с трезубцем — видимо, греческий бог Посейдон. По краям фонтана разлеглись дельфины, рыбы и русалки.

За фонтаном дорожка повернула налево, и мы увидели