Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

— Маловероятно…

— А ты попробуй. Попытка не пытка…

Альберт сунул руку в карман, достал ключ, найденный в часах, и вставил его в скважину.

Ключ без труда повернулся…

Раздался щелчок — и плита с гербом повернулась и открылась, как дверь.

Мы переглянулись.

Андрей первым шагнул в открывшийся проем, все остальные последовали за ним.

Альберт поднял над головой пылающий факел, и мы увидели уходящий во тьму коридор.

— А это что? — Андрей протянул руку к стене. Там был обычный электрический выключатель.

Андрей щелкнул тумблером.

Над головой у нас что-то негромко загудело, и под потолком вспыхнули люминесцентные светильники.

Теперь мы могли разглядеть проход перед нами.

Он был похож на коридор больницы или какого-то учреждения — пол, покрытый линолеумом, стены, выкрашенные бледно-зеленой краской, и ряд дверей по обеим сторонам коридора.

У меня отчего-то перехватило дыхание.

Этот коридор… этот бледный искусственный свет и унылое гудение потолочных светильников…

Когда-то я все это видела.

Видела, но кто-то старательно, безжалостно стер это воспоминание из моей памяти…

Я оглянулась на своих спутников.

С ними тоже происходило что-то странное — они удивленно и растерянно оглядывались по сторонам, как будто пытаясь и боясь что-то вспомнить…

Наконец Андрей высказал вслух то, что было у нас у всех на уме:

— Кажется, я когда-то здесь был.

— Кажется, мы все здесь когда-то были! — подхватила я.

Альберт огляделся, увидел сбоку от входа металлический бак, до половины заполненный песком, и ткнул в него свой факел, ставший ненужным. Факел зашипел и погас.

— Пойдем осмотримся! — проговорила Алиса.

Мы пошли вперед по коридору, открывая одну за другой двери.

В какой-то момент я оглянулась, чтобы проверить, идет ли за нами собака, но не увидела ее.

За первой дверью оказалась комната, заставленная застекленными металлическими шкафами, в которых стояли какие-то банки, пузырьки и коробки. Больше всего это было похоже на подсобное помещение в аптеке — то, где хранятся всевозможные медикаменты.

На шкафах и остальных предметах в этой комнате лежал толстый слой пыли.

В следующей комнате также были аптечные шкафчики с медикаментами, но кроме них здесь стояли узкие больничные кушетки, покрытые пожелтевшими от времени простынями, и металлические столы. На этих столах находились подставки с пустыми пробирками и стопки картонных папок.

На одном из столов лежал шприц, наполненный какой-то желтоватой жидкостью.

— Лаборатория… — протянула Алиса.

Мы пошли дальше — неуверенно, настороженно, как будто по минному полю. Мы боялись того, что можем здесь найти, но в то же время хотели открыть тайны этого странного места.

Следующая комната была больше предыдущей.

Здесь тоже были кушетки, но возле каждой из них стояли металлические этажерки с какими-то сложными и непонятными электрическими приборами.

И, как и прежде, на всем здесь лежал толстый слой пыли…

Альберт осмотрел приборы с профессиональным интересом, но ничего не сказал.

Мы двигались дальше.

Следующая комната была еще больше, и в ней находились разные тренажеры — беговая дорожка, велотренажер, имитатор гребли и другие. С потолка свисали толстый канат и веревочная лестница, рядом стояли гимнастические брусья.

Кроме тренажеров, здесь тоже стояли стойки с приборами.

Алиса ухватилась за канат, но тут же отпустила его и пошла к двери.

Дальше была явно столовая — несколько простых пластиковых столов и стульев, окошко раздачи…

За столовой последовало несколько спальных помещений.

Кровати с провисшей панцирной сеткой, тумбочки, шкафчики для одежды…

На стене возле одной кровати я увидела прикрепленную кусочками скотча выцветшую картинку — неумелый, наивный, но трогательный детский рисунок.

Девочка играет с большой собакой…

Собака косматая, серовато-рыжая, с большой зубастой пастью, но она не скалится угрожающе, она улыбается…

И она похожа на ту собаку, которая незаметно следует за нами…

— Альма… — проговорила я задумчиво. — Альмочка…

И тут же перехватила удивленный взгляд Алисы.

И виноватым, извиняющимся голосом проговорила:

— Сама не знаю, откуда появилась у меня эта кличка… Наверное, всплыла в памяти…

В памяти всплыла не только кличка — всплыл косматый загривок собаки, темные выразительные глаза, желтоватые зубы…

Повинуясь какому-то неосознанному порыву, я сложила листок с рисунком и сунула его в сумку.

Мы вышли из последней комнаты, пошли дальше по коридору.

Наконец коридор закончился, уперся в стену.

А на этой стене снова был укреплен геральдический щит, такой же, как прежде, — два льва, скрещенные мечи, корона…

Мы переглянулись.

— Думаю, здесь-то и спрятано самое важное! — проговорил Альберт.

Мы внимательно осмотрели герб — но на этот раз в нем не было замочной скважины. В остальном герб был точно такой же, как первый.

Нет, не совсем такой.

На этот раз над графской короной не было дерева с зеленой развесистой кроной.

Над этой короной почему-то был изображен цветок с пятью разноцветными лепестками. А над ним змеилась надпись на незнакомом языке: «Ad victoriam adipiscendam, omnes contribuere debent».

— Что это за надпись? — спросила Алиса.

— Наверное, девиз Шереметевых, — предположил Андрей. — Во всяком случае, это их герб.

— Сколько же ты времени с той девицей провел, если все так хорошо помнишь? — поинтересовалась Алиса.

Андрей вместо ответа только пожал плечами, потом проговорил:

— Только цветок… Вряд ли на гербе графов Шереметевых был такой цветок.

— А цветок-то точно такой, — проговорил Альберт, — как на письмах, с которых все началось!

Действительно, на гербе был цветок с пятью лепестками — фиолетовым, синим, красным, оранжевым и зеленым.

— А все же что это за фраза на гербе? — спросила Алиса. — Девиз Шереметевых?

— Нет, я вспомнил, их девиз — Deus conservat omnia…

— При чем здесь консервы?

— Какие консервы? — Андрей засмеялся. — Эта фраза значит «Бог сохраняет все».

— Надо же! Не устаю поражаться твоей начитанности…

Андрей ничего не ответил, только посмотрел с выражением, которое можно было трактовать однозначно: «Отвали!»

— Но если это не герб, то что это?

— Может быть, это руководство к действию? Может быть, здесь написано, что нужно сделать, чтобы пройти дальше? — вступила я.

— Так ты, может, и эту фразу переведешь?

Андрей наморщил лоб и неуверенно произнес:

— Начало… начало фразы, ад викториум, значит — для победы. А вторая половина непонятная…

Тут Альберт достал свой телефон и навел его на непонятную фразу.

И тут же сообщил:

— Для победы каждый должен приложить руку!

— Кто имеется в виду? И куда нужно приложить руку?

И тут меня неожиданно осенило.

— У цветка на гербе пять лепестков, как на письмах, которые мы получили. Может быть, каждый из нас должен приложить руку к лепестку своего цвета? У меня был фиолетовый, у