Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

его покрыто морщинами, но в его глазах светится доброта… Он хочет мне только добра… Он приведет меня в чудесное место, в прекрасный сад, где нет горя и усталости, где среди благоухающих цветов и удивительных плодов я найду покой и радость…

«Что со мной происходит, — подумала я какой-то частью своего сознания. — Этот человек — злодей, манипулятор, который завладел моими мыслями, моей душой…»

Я оглянулась на своих друзей — и увидела на их лицах то же мечтательное, беспомощное, рабское выражение. Они тоже покорно и преданно смотрели на старого флейтиста, также готовы были идти за ним куда угодно…

Из последних сил я попыталась сбросить наваждение — и тут увидела позади человека с флейтой собаку…

Ту собаку, которая вслед за мной спустилась в это подземное чистилище, которая преданно следовала за мной…

Собрав остатки воли, я крикнула собаке:

— Взять!

Нет, не крикнула, на крик у меня не хватило сил, я еле слышно произнесла это короткое слово, но собака услышала меня, насторожилась, напряглась…

Я повторила:

— Альма, взять!

И на этот раз собака прыгнула на человека с флейтой, на Крысолова, сбила его с ног…

Он упал, выронил флейту, и она откатилась в сторону, к ногам Андрея…

Как только гипнотическая музыка замолкла, как только старый злодей выронил флейту, власть этого человека оборвалась, его гипноз отпустил меня, я снова стала самой собой.

— Возьми флейту! — крикнула я Андрею.

И он сбросил наваждение, наклонился, схватил таинственную флейту…

А потом поднес ее к губам и заиграл…

Он заиграл ту мелодию, которую насвистывал по дороге.

Ту мелодию, которая была написана на стене в пункте проката музыкальных инструментов.

И эта мелодия произвела на меня совсем не такое действие, как музыка Крысолова. Она не одурманила, не поработила меня — наоборот, она открыла мне глаза, разбудила мою душу…

И не только мою — мои друзья, мои спутники от звуков этой мелодии словно пробудились от тяжкого, мучительного сна.

Но крысолов…

На него новая мелодия подействовала иначе.

Казалось, она причиняет ему невыносимую боль.

Он корчился, извивался на полу, пытался зажать уши ладонями, чтобы не слышать флейту…

Под воздействием музыки лицо его непрерывно менялось — на моих глазах он превращался то в молодого человека, то в зрелого мужчину, то в дряхлого старика, тронутого приближающейся смертью… В какой-то момент вместо человеческого лица я увидела обнаженный череп с черными провалами глазниц…

Потом он снова стал таким, каким мы увидели его в первый момент, и, собрав оставшиеся силы, выкрикнул:

— Нибрас! Призываю тебя!

И в то же мгновение в подземелье стало темнее, а в углу напротив нас возникло маленькое облачко сизого тумана…

Это облачко начало расти, темнеть и сгущаться — и вместе с ним на меня стала наваливаться непомерная, тоскливая тяжесть.

Мне показалось, что мое горло сжимает невидимая ледяная рука… Показалось, что я заживо похоронена и сейчас на меня опустят гранитную плиту…

Сизое облако становилось все темнее, все гуще.

В нем начали проступать черты какого-то чудовища, монстра…

Я перевела взгляд на своих друзей.

Видно было, что они тоже страдают, что им тяжело дышать, что на них тоже наваливается темная тяжесть.

Только Андрей все еще играл на флейте, но и он на глазах слабел, ему не хватало воздуха, и от этого мелодия становилась прерывистой и неуверенной.

И тут я поняла, что только эта флейта, только эта удивительная музыка защищает нас от окончательного поражения, от беспросветного ужаса, от смерти…

— Играй! — выдохнула я из последних сил. — Не переставай играть! Я с тобой!

Видно было, что у Андрея кончаются силы, но он не отнимал флейту от губ.

Преодолевая чудовищную слабость, я подошла к Андрею на негнущихся ногах, протянула к нему руки, коснулась его и постаралась перелить в него часть своих тающих жизненных сил.

С другой стороны к нему подошли Альберт и Алиса и тоже положили руки ему на плечи.

Андрей оживился, глаза его заблестели, флейта заиграла с новой силой…

И я увидела, что темное облако бледнеет и уменьшается, и в то же время ледяная рука, сжимавшая мое горло, слабеет, мне становится легче дышать…

Флейта запела в полный голос, в полную силу…

Темное облако уменьшилось, поблекло — и наконец исчезло…

И вместе с ним исчез корчившийся на полу крысолов. От него не осталось и следа.

Я облегченно вздохнула.

Мои друзья тоже перевели дыхание.

И тут рядом с нами прозвучал усталый голос:

— Жизнь победила.

Я вздрогнула и обернулась.

Рядом с нами стоял высокий седой человек в старомодном черном костюме и бархатном берете. Казалось, он сошел со средневекового портрета.

— Кто вы? — спросила я спокойно, потому что больше не испытывала страха.

— Не бойтесь меня! — ответил незнакомец. — Кто я? На этот вопрос не так просто ответить. Когда-то, очень давно, я был музыкантом… а потом палачом в маленьком немецком городке.

— Палачом? — переспросила Алиса в ужасе.

— Согласен, это звучит неприятно… Мне пришлось исполнять эту тяжелую обязанность из-за глупости, которую я совершил в молодости. Но я постарался встать на сторону добра, казнил только подлинных злодеев и всеми силами служил справедливости.

Когда в Гаммельне появился Крысолов… когда он увел из города детей — я попытался бороться с ним, попытался победить зло. Но на стороне Крысолова был один из демонов, служитель ада по имени Нибрас. И с ним я не смог справиться…

— Что за бред! — проговорил Альберт. — Вы что, думаете, мы вам поверим? Вы стоите тут и говорите нам про Крысолова, когда, во-первых, это легенда, а, во-вторых, все описываемое случилось лет семьсот назад.

— Двадцать шестого июня тысяча двести восемьдесят четвертого года, — уточнила я, вспомнив, что прочитала. — И вы утверждаете, что именно тогда работали в Гаммельне палачом?

— Дядя, не пудри нам мозги! — рявкнул Андрей.

— Что ж, я не удивлен, мне самому иногда трудно в это поверить… — спокойно ответил старик.

— Тише, тише… — Я тронула Андрея за руку. — Про Нибраса я читала. Был такой демон…

И прежде чем Андрей спросил меня, неужели я верю в демонов, и покрутил пальцем у виска, я повернулась к мужчине:

— Скажите лучше, как это все коснулось нас?

— Хорошо, расскажу…

Крысолов — тот человек, которого вы все знаете, — томится в загробном мире, между жизнью и смертью, но время от времени его выпускают оттуда в мир живых…

— Снова началось… — вздохнул Андрей.

— Не перебивай его, дай послушать! — цыкнули мы хором с Альбертом.

— Итак, двадцать лет назад его в очередной раз выпустили из заточения. И он решил создать себе