Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

— Вот она, Аскольдова гора! — оживился Альберт.

— А почему она так называется — Аскольдова? — спросила Алиса. — Это как-то связано с нашей фамилией?

— Нет, — ответил Андрей. — У одной графини из рода Шереметевых был возлюбленный, швед по имени Аскольд, и, когда он умер, она похоронила его в этом парке и воздвигла над его могилой горку. Поэтому ее и назвали Аскольдовой горой. Кстати, себя она завещала похоронить рядом с этим Аскольдом.

— Откуда ты это знаешь? — ревниво осведомился Альберт.

— Сам не знаю, — Андрей пожал плечами. — Кто-то рассказал…

— Небось фанатка какая-нибудь… — съехидничала Алиса.

— Пойдем поднимемся на эту горку… — заторопилась я, видя, как сверкнули глаза у Андрея.

Ну что за характер у Алиски, вечно ей надо кого-то поддеть!

Я пошла вперед, и тут из кустов на дорожку выбежали две большие косматые собаки.

Они молча бежали к нам с самым угрожающим видом.

— Мама… — испуганно пролепетала Алиса.

Я удивленно взглянула на нее:

— Это же у твоего мужа боязнь собак! Или ты от него заразилась?

— Да ладно тебе, — отмахнулась Алиса. — Таких зверюг кто угодно испугается!

Действительно, Андрей тоже попятился. Один Альберт мужественно шагнул навстречу приближающимся собакам, но при этом он тоже заметно побледнел.

— Спокойно, ребята!

Я отодвинула Альберта в сторону и двинулась навстречу четвероногим охранникам.

Собаки, которые только что приближались к нам с явно угрожающими намерениями, замедлили бег и неуверенно переглянулись. Потом одна из них, потемнее, подбежала ко мне и приветливо завиляла хвостом. Я погладила ее по загривку и проговорила:

— Хорошая собачка, хорошая! Давай дружить!

Собака с удовольствием приняла мое предложение. Тут и вторая, та, что посветлее, присоединилась к подруге и даже оттеснила ее боком, чтобы подставить мне свою лобастую голову. Точнее, это оказалась не подруга, а друг.

Я погладила и его, почесала за ушами, мне не жалко.

Мои спутники удивленно смотрели на то, как я налаживаю отношения с собаками.

— Как у тебя это получается? — не выдержал, наконец, Альберт.

— Сама не знаю. Может, все дело в том, что я их не боюсь и они это чувствуют.

Собаки крутились возле меня, ласково порыкивая и строя мне глазки. Я сказала им:

— Ну все, мы теперь друзья. Имейте в виду: тех людей, что со мной, тоже нельзя обижать.

Собаки покосились на моих спутников и дали понять, что у них и не было в мыслях ничего плохого.

Решив вопрос с собаками, мы поднялись на горку и остановились возле венчавшего ее каменного сооружения.

Собаки последовали за нами, остановились в сторонке и с любопытством следили за нашими действиями.

Вблизи мы разглядели, что сооружение на горке — сложенная из камней круглая башенка с железной дверью и остроконечным верхом, из которого торчал толстый металлический стержень.

Эта башенка показалась мне знакомой.

Где-то я ее совсем недавно видела, но вот где?

Альберт на всякий случай подергал дверь, но она была заперта.

Я еще раз оглядела башню и даже обошла ее вокруг…

И позади нее я увидела на земле большой лист ржавого кровельного железа.

Повинуясь какой-то неясной мысли, я оттащила этот лист в сторону…

И увидела под ним на земле заржавленную металлическую фигурку.

Это был плоский силуэт — человек в шляпе с широкими полями шагал, поднеся к губам дудочку или, скорее, флейту.

И тут я сразу сообразила, что это такое.

Это не просто железная фигурка — это флюгер! Причем точно такой же, как на открытке, которую я нашла в мебельном магазине!

К счастью, эта открытка была у меня с собой, лежала в сумке.

Я достала ее, взглянула…

Да, на этой открытке был этот самый флюгер, этот самый шагающий флейтист, он был укреплен на островерхой башне…

А башня… теперь я ясно увидела, что башня на открытке — та самая, возле которой мы сейчас стоим. Та самая башня, которая венчает Аскольдову гору.

Я попыталась поднять флюгер, но он оказался довольно тяжелым.

— Мальчики, помогите! — обратилась я к Альберту и Андрею.

Они с двух сторон подхватили флюгер, подняли его, поднесли к башне.

К левой ноге железного человека был прикреплен болтами обрезок трубы. Мы поднесли эту трубу к стержню, который торчал из навершия башенки.

Труба как раз подошла по диаметру и легко наделась на этот стержень, он вошел в трубу, как клинок в ножны.

Теперь флюгер венчал башню, точно как на открытке.

Точно?

Я еще раз взглянула на открытку.

На ней флюгер был повернут в другую сторону, железный флейтист шагал налево, а у нас он шел направо.

Я решила привести все в соответствие с картинкой, ухватилась за флюгер и повернула его в другую сторону.

Он поддался с немалым трудом, я выпачкала руки в ржавчине, но все же развернула его…

И в то же мгновение железная дверь башенки со скрипом открылась, как будто я повернула не флюгер, а ключ в замочной скважине.

Собаки, которые следили за нами, зарычали и попятились, шерсть у них на загривках поднялась. Но потом одна из них, та, что потемнее, женского пола, приблизилась ко мне и преданно посмотрела мне в глаза.

— Ну, мы друзья, друзья, — заверила я ее. — Только сейчас я немножко занята!

— Флюгер — это и есть ключ! — восхищенно и в то же время испуганно воскликнул Альберт.

— Знать бы, что мы открыли этим ключом, — пробормотал Андрей. — Не ящик ли Пандоры перед нами…

Я тоже, как и он, почувствовала страх перед неизвестностью, которая ждала нас за этой дверью.

Но отступать было поздно.

— Ну, раз уж мы открыли эту дверь — нужно посмотреть, что за ней!

Я первой заглянула в башню.

Из-за двери на меня потянуло холодом. Не свежим холодом ранней весны, а затхлым могильным, кладбищенским холодом.

Я преодолела страх и шагнула вперед.

Андрей устыдился своего испуга и протиснулся вслед за мной, Альберт и Алиса стояли в дверях.

Перед нами было круглое помещение наподобие грота, с неровными каменными стенами и сводом.

В пол, у нас под ногами, было врезано две гранитных надгробных плиты с высеченными на них именами.

На левой плите было высечено:

«Графиня Прасковья Николаевна Шереметева».

И ниже две даты — год рождения и год смерти.

На правой — еще более лаконично:

«Аскольд Маржорет».

И тоже годы его жизни.

— Вот, тот самый Аскольд, про которого я говорил! — оживился Андрей. — В честь которого названа эта гора!

— А это, стало быть, его возлюбленная, графиня? — уточнил Альберт.

— Ну да, а кто