Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

Разумеется, встречаться с Инфито было не в моих планах, потому я скользнула в первую попавшуюся дверь в надежде укрыться. И, когда мне это удалось, я не сразу вспомнила о том, что на этом уровне за все два года моего здесь пребывания, я так и не смогла пробиться ни в одно помещение, которое не поддавалось даже взлому: ни физическому, ни магическому.

Внимание тут же сместилось с удаляющихся шагов в коридоре на саму комнату. А когда я увидела… и без того слабые ноги подкосились, и я осела на пол.

Комната была огромной и больше напоминала глухой зал… заставленный клетками.

И в этих клетках, словно дикие звери, сидели дети: различного возраста, пола и расы. На каждом был ошейник, а на руках следы от кандалов. И они настороженно смотрели на меня, заметив появление чужака. Стоило мне пошевелиться, как кто-то зашипел, кто-то заплакал, кто-то стал бросаться на клетку, рыча и крича, а кто-то забился в угол и закрылся руками в защитном жесте.

Всего клеток я насчитала с два десятка. Но только половина из них была заполнена.

Выставив руки перед собой, я медленно поднялась, всё ещё не веря свои глазам, и прошла вдоль двух рядов клеток, безумным взглядом наблюдая за совсем юными созданиями и, вероятно, «экспонатами» Коллекционера.

Проходя между клеток, я ловила на себе пристальные и тревожные взгляды детей, которые казались… дикими. Что только подтвердилось, когда из темноты одной клетки, к которой я имела неосторожность подойти слишком близко, появился мальчишка, который был явно не в себе. Он рычал, кричал и пытался дотянуться до меня, сквозь прутья клетки, но та оказалась магической, и стоило ему коснуться прутьев, тут же заискрила мелкими молниями, которые ужалили ребенка и тот, воя и поскуливая, как побитый щенок, вновь скрылся в темноте своего угла, из которого так внезапно появился.

Тут же возникло воспоминание о моих собственных днях заключения в подобных условиях. Когда я готова была выть уже на четвертые сутки. В таком случае, сколько должны были провести дети в этих клетках, чтобы так… одичать?

В растерянности обернулась и увидела в некотором отдалении странное свечение и звук цепей. Моля себя просто уйти, придерживаться плана и мысленно уговаривая, что не смогу помочь этим детям, я пошла в направлении свечения, внутренне предчувствуя, что увиденное мне не понравится.

Так и оказалось.

Там была странная конструкция, напоминающая дыбу с четырьмя креплениями для рук и ног, а еще приспособление для внутривенных инъекций, колбы которой были наполнены странными и пугающими флуоресцентными жидкостями зеленого и пурпурного цветов. По металлическим креплениям бежал постоянный ток, по трубкам спускались инъекции. И к этому устройству была прикована обессиленная Фани, которая вздрагивала и всхлипывала каждый раз, когда по ней проходил ток.

Услышав мои шаги. Она с трудом подняла мокрые от слёз веки, посмотрела с мукой, а затем потеряла сознание.

Я знала, что нужно следовать плану и действовать как можно скорее, если желаю скрыться. Я знала, что даже в одиночестве, тем более с живым Домом, сделать это будет почти невозможно, а найдут меня наверняка в первые же сутки и вернут обратно. Но всё же был шанс затеряться. В одиночестве — был. С ребенком на руках — нет.

Я думала об этом даже тогда, когда судорожными движениями и дрожащими руками открепляла бесчувственную девочку от дыбы и отсоединяла трубки и иглы, воткнутые в худенькие запястья. Взвалив девочку на грудь, я сама едва не упала, хотя она весила совсем немного. Обернувшись на выход, я осмотрела клетки с детьми, которые стали кричать и бесноваться. Они не просили их выпустить, не молили забрать их с собой. Они звали Доминика…

И не оставалось сомнений, что начни я сейчас открывать клетки… запуганные и затравленные дети первыми же сдадут меня Коллекционеру, который наверняка вскоре объявится. Не он сам, так его «цепные псы». И вот уже тогда меня точно ничего не спасет. Уверена, в своих покоях, среди прочего хлама, Дом найдет место для клетки специально для меня, где и будет держать после того, как насытиться насилием.

Потому… ощущая каждый шаг, как настоящее преодоление и пытку, я старалась не смотреть на клетки и их обитателей. И, набирая скорость с каждым шагом, вскоре вышла из комнаты, которую мне не следовало видеть… Которую я уже не забуду.

К счастью, на пути мне больше никто не попадался, а Фани так и не приходила в сознание, изредка постанывая во сне.

Я уже видела поворот, который вёл в портальный зал. Я неотрывно смотрела только на него, уже предвкушая. Оставалось совсем немного, какой-то десяток шагов.

Я слишком замечталась и пропустила удар, который отбросил меня в стену. Лишь в последний момент я успела прикрыть головку девочки и приняла весь удар на себя. А следом осела, без сил выпуская девочку с рук, когда услышала насмешливое:

— Ты куда-то собралась, Аннабель?

Переводя дыхание, я с трудом сфокусировала взгляд, заметив перед собой длинные точенные ноги в туфлях на высоченных каблуках. Подняла лицо и посмотрела на усмехающуюся Лирану. Она послала мне надменную усмешку, а затем наклонилась и с легкостью подобрала с пола Фани.

— Нет! — всхлипнула я и потянулась вслед за девочкой, но высшая грубо отпихнула меня ногой в туфле с острым каблуком, отчего я вновь врезалась в стену и ударилась затылком, взвыв от резкой боли в голове и груди.

— Ты сглупила, решив, что у тебя получится сбежать.

— Лирана, пожалуйста… молю, отпусти нас, не мешай…

— Хочется тебе думать, что получится убежать от Коллекционера — пожалуйста, — холодно отозвалась она, удивив. — Тешь себя этой мыслью, сколько угодно. Но не смей трогать то, что тебе не принадлежит.

— Она просто ребенок. Он — мучает её, — покачала я головой, отсчитывая секунды в надежде, что боль стихнет и мне хватит сил на очередную авантюру.

— А ты — просто идиотка, — огрызнулась она, смерив меня брезгливым взглядом. — Ты не представляешь, что может произойти, если он узнает о пропаже своих подопечных. Я не позволю другим расплачиваться за твои глупые поступки.

— Думаешь, он обвинит в этом тебя? Тогда бежим с нами, вместе мы сможем быть свободными от него… — предложила я, но высшая заорала.

— Дура! — утратив свою красоту и человеческие черты, рыкнула беловолосая, посмотрев на меня почерневшими глазами с белыми зрачками,