Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Мы проходим второй поворот. Впереди лишь один длинный отрезок до финиша. В обычной гонке я бы уже гнал Хорта на пределе. Но сейчас я дергаю поводья, молясь, чтобы Бекс просто летела прямо. Она отказывается обогнать Торна, а Колм, из-за своей гордыни, не желает уступать лидерство. Бекс, словно хищник, выжидает перед решающим ударом.

Она снова бросается, и я кричу:

– Колм, поворачивай! Поворачивай!

Колм не слушает. На прямой, особенно на последней, нельзя дергаться или сбавлять скорость. Он не понимает, что эти маневры – не мои. Сам бы он прибегнул к таким же уловкам, чтобы вырваться вперед. Он бы подрезал меня, напугал Хорта. Но я не на Хорте.

Когти Бекс впиваются в спину Колма, царапая бронзовую броню. Они проникают, словно в масло, до самой кожи, начинает течь кровь. Я прилагаю все усилия, чтобы создать дистанцию. Но крики Колма пугают его собственного дракона. Торн реагирует. Металлическое крыло бьет Бекс в грудь. Удар отбрасывает меня назад. Мы сталкиваемся. Это неизбежно. Сплетение когтей, крыльев и металла. Бекс пытается зацепиться за спину Торна, но серебро по серебру – она не может удержаться.

Мы кружимся, теряя высоту.

– Слезь с меня! Слезь с меня! – кричит Колм.

– Заткнись и держись крепче.

Я отпускаю поводья и направляю свое мастерство. Изо всех сил отталкиваю наших драконов друг от друга. Сила оказывается больше, чем я ожидал, и Бекс наконец-то позволяет мне управлять, чтобы разъединить нас. Я вращаюсь вниз, а Колм взмывает вверх. Я даю ему преимущество – дистанцию и высоту, чтобы прийти в себя, возможно, даже вернуться в гонку и победить.

Но когда я смотрю вверх, Торн летит один, а одинокая фигура падает к озеру.

Глава 27. Когда спасаешь парня… снова

ФАРРЕН

Сердце на мгновение замирает: неужели снова Джеймс падает с неба? Но это оказывается Колм Диттерс. Патрулирование требует скольжения над озером, и, когда я сжимаю бедра Дафин, она с плеском касается воды. Ее чешуя вспыхивает медью, прежде чем она ускоряется и взмывает ввысь.

– Лети! – приказываю я.

По моему сигналу крылья Дафин хлопают, и мы стремительно поднимаемся, почти вертикально. Ветер хлещет по лицу с такой силой, что дыхание перехватывает.

И тут я замечаю: Колм падает прямо надо мной, его тело изогнуто в форме буквы U. Он без сознания.

Поймать его в таком состоянии не получится, если только… мне придется подобраться очень близко, так, чтобы никто не смог доказать то, что я собираюсь сделать.

– Давай, Дафин! – подгоняю я.

Я отпускаю поводья и тянусь вверх. Если мне удастся схватить его за руку или туловище, остальное я смогу исправить с помощью металлообработки. У нас будет только один шанс. Мои руки напрягаются, сопротивляясь потоку ветра. Если я потерплю неудачу, он может погибнуть, его окровавленная и незащищенная спина первой ударится о воду.

Дафин продолжает подниматься, и вот мы уже на месте. Колм мчится ко мне с невероятной скоростью. Я тянусь к нему, но тут же понимаю, что схватить его не получится, – удар будет слишком сильным. Поэтому я отказываюсь от мысли о прямом контакте и призываю остатки его доспехов. Бронза подчиняется, прилипая к моей меди, словно нас притягивает невидимый магнит. Я крепко прижимаю его к себе.

Я не ослабляю хватку, пока мы снова не оказываемся в горизонтальном положении. Затем я прижимаю руку к его шее, пытаясь нащупать пульс. Спасательный плот лежит позади меня, на широкой спине Дафин – точно как тогда, когда я спасала Джеймса. На этот раз я не покидаю седло. Я продолжаю держать нас вместе и мчусь как можно быстрее к медицинскому пункту.

Гонка не останавливается из-за упавшего всадника. Восторженные крики чьей-то победы заполняют стадион.

* * *

Я и не ожидала увидеть его так скоро после истории с Джеймсом. Как только Дафин приземляется, я отпускаю свое мастерство, и напряжение мгновенно спадает. Вся тяжесть Колма Диттерса обрушивается на мои руки – он невероятно тяжелый!

Когда Дафин наклоняется, чтобы помочь, Колм едва не выскальзывает из моих рук, но его ловко перемещают на настоящие носилки. Секунду спустя он приходит в себя, прикладывая руку к голове.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Ты упал, – сухо отвечает доктор Бёрк, и это звучит почти как сарказм. – Мы тебя подлатаем.

Я спускаюсь с Дафин, похлопывая ее по шее. Ее чешуя уже не нервно-металлическая, а ярко-синяя, естественного цвета. Это значит, что она успокоилась. Но мне все равно хочется подойти и поблагодарить ее.

– Ты отлично справилась, – говорю я.

Дафин толкает мою руку. В этом жесте читается немой вопрос: «Если я так хорошо справилась, где моя награда?»

В ее глазах мелькает мольба о лакомстве.

– Как только вернемся домой, получишь своего лосося, – обещаю я.

Я передаю ее поводья дрессировщику драконов, который уводит ее в стойла.

Отодвинув полог медицинского шатра, я вижу, что Колм уже сбросил свою бронзовую броню. Он залпом осушает чашку с каким-то бронзовым зельем, пока доктор Бёрк оценивает его раны. Меня поражает скорость работы доктора Бёрка, его способность мгновенно готовить спасительные микстуры. А вот раздражение и неблагодарность Колма – это совсем не удивляет.

Он с грохотом ставит пустую чашку. Заметив меня, он тут же начинает свою тираду:

– Кто победил? Если это Мёрфи, его надо дисквалифицировать. Да его в любом случае надо дисквалифицировать за то, что он выкинул!

Ему не нравится мое молчание, поэтому он снова кричит:

– Кто победил?!

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Была слишком занята, спасая твою шкуру.

Боже, надеюсь, это был Джеймс. Ради Бекс, но и чтобы еще больше разозлить Колма.

– Иди узнай для меня. – Его слова звучат скорее как приказ, голос дрожит от нетерпения.

Я отхожу от него, ища пути к отступлению. Я с радостью уйду и, по сути, исчезну. Вошла сюда только потому, что по протоколу положено отвечать на вопросы врача о пациенте после спасения: как долго он был в воде, что я видела, как его ударили и так далее.

Когда упал Джеймс, я помогала ему дышать и принимать золотую пыль, пока везла его к медикам. Потом вокруг него хлопотала целая команда, а я стояла, промокшая до нитки, в углу, с колотящимся от адреналина сердцем. Потом все вопросы свелись к тому, что я видела, и моей теории о том, почему Джеймс упал. Я отвечала, что не уверена в своих