Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Меня мутит от этого намека. Но его слова – не угроза, а обещание. И я не делаю вид, что он говорит только о Бекс. Моя рука пульсирует, вспоминая его хватку, силу его воздействия, окутавшего меня.

– Тебе нужен помощник? – вмешивается Фаррен.

– Можешь быть помощником, – отвечает отец ровно.

Даже он вынужден признать девушку, которая спасла мне жизнь, следуя его приказу. Боже, интересно, насколько он ненавидит, что она – отличный всадник без тренировок на треках и именно она спасла меня?

– Спасибо, сэр.

Его холодный взгляд останавливается на мне.

– Тогда увидимся через два дня. – Он бросает взгляд на Фаррен, прежде чем повернуться и уйти. – А ты… Постарайся не понадобиться.

Глава 26. Когда приходится участвовать в гонках

ДЖЕЙМС

Я не обманывал Фаррен, когда заявил, что больше не хочу участвовать в гонках. Мне нравится летать. Я наслаждаюсь ветром, ощущением силы. Гонки же заставляют забыть об этом, сосредоточиться на том, чтобы не столкнуться с соперником, не перегрузить дракона, но при этом выжать из него максимум ради победы.

В прошлом году мы с Хортом стали чемпионами во многом благодаря удаче. Я тренировался с ним, делая упор на маневренность, а не на скорость. Когда прямо перед финишем произошла крупная авария с участием лидеров, мы с Хортом неожиданно вырвались вперед и заняли первое место. Мы побеждали во многих гонках, потому что многие не понимают ритм, необходимый драконам для экономии энергии. Это как у ястреба, который парит в воздухе перед решающим броском. В отличие от Колма Диттерса, который несется на бешеной скорости, игнорируя окружение и инстинкты своего дракона.

Сейчас я стою на территории гоночной трассы своей семьи. Толпа еще не ревет, но гул тысяч людей, пришедших на первую большую тренировочную гонку сезона, проносится сквозь меня. Передо мной раскинулось озеро, в котором я чуть не утонул, кристально-голубое. Высокие трибуны уже наполовину заполнены зрителями, жаждущими зрелищ. А «зрелище» для них – это захватывающее представление. Моя последняя гонка была достаточно драматичной: фаворит разбился и едва не погиб. Сегодня я надеюсь на банальную скуку. Возможно, даже сделаю вид, что не привлекаю внимания скаута «Ривира». Я не хочу гоняться в академии, тем более профессионально. Но и не хочу, чтобы скаут запомнил меня как плохого гонщика и лишил права на полную стипендию.

Я приехал с Фаррен, но она уже направляется в женскую раздевалку. Мне тоже стоило бы последовать ее примеру, но я колеблюсь. По дороге она спрашивает, готов ли я снова подняться в воздух. Я отвечаю, что готов, однако теперь уже не так уверен. Я летал с Хортом над пологими скалами заповедника в спокойном темпе, а не с той скоростью, которая нужна для гонки. К тому же сегодня мне не на кого будет положиться. Я лечу на Бекс – драконе, который менее пяти недель назад пытался убить Фаррен и меня. Я не мог отказаться, ведь все думают, что я полностью контролирую ее. Противоречить этому – значит подвергать Фаррен опасности. Если не я занимаюсь серебряным ремеслом, то кто?

Я отрываюсь от озера, наваливаю на плечо сумку со снаряжением и отправляюсь переодеваться. Колм уже в броне, его грудь и руки защищены металлическими пластинами. Похоже, отец сдержал обещание и не отозвал его летную лицензию после инцидента с Хендриксом. Я бросаю взгляд на список снаружи. Он летит на Торне – другом молодом серебряном драконе, тоже неопытном. Торн известен тем, что начинает паниковать и размахивать крыльями, если его напугать. Это отличный, быстрый дракон в умелых руках, но Колм к ним точно не относится.

Он с силой затягивает ремень на ботинке, его агрессия проявляется даже в этом простом действии.

Внезапно Колм спрашивает:

– Ты уже залез к Фаррен в трусики?

Мое тело замирает.

– Что ты сказал?

– Ты же живешь с ней, верно? Не может быть все так сложно, когда ты торчишь рядом с ней.

– Мы с Фаррен не такие.

Эти слова звучат так же, как я говорил Джеффри, но гнев, разливающийся во мне, совершенно иной.

Колм качает головой:

– Как скучно, учитывая, что ты годами вздыхаешь по этой медной.

Мне приходится приложить все усилия, чтобы не ударить его.

– Ничего я не вздыхаю, – лгу я, глядя ему в глаза.

Это знакомая ложь, которую я говорю уже давно, особенно Колму и другим всадникам.

– Значит, ты не против, если я попробую к ней подкатить? – подначивает он. – После всех этих лет, когда ты кричал на любого гонщика, который о ней говорил?

Потому что они говорили о Фаррен так, будто она не человек. Начиная с восьмого класса, предстартовые разговоры включали в себя обсуждение ее внешности и преувеличенные истории о «приключениях». Все быстро поняли, что обсуждение Фаррен может вывести меня из себя. Половина успеха гонок – это ментальная игра, требующая спокойствия. А это значит, что все они пытались использовать единственное, что вынуждало меня реагировать.

Я заставлял себя перестать реагировать на комментарии, начал игнорировать Фаррен даже на гонках. Когда это не помогло, я оскорблял ее худшими словами, какие только мог придумать. Я не хотел, чтобы кто-то вмешивался в ее жизнь, надеясь вывести меня из равновесия. К этому времени большинство моих товарищей по гонкам предположили, что моя влюбленность прошла или никогда не была настоящей. Но не Колм. Не чертов Колм Диттерс. Он поставил себе цель запомнить, как именно можно вывести из себя каждого. Это, вероятно, его лучший навык.

– Ты собираешься просто проигнорировать мой вопрос, Мёрфи?

Я оборачиваюсь, встречаюсь с ним взглядом и с грохотом захлопываю дверцу своего железного шкафчика.

– Если тебе нравится получать отказ, то действуй.

Он усмехается, поднимаясь. Он сантиметров на десять выше меня.

– Я не ты.

Эти слова обжигают мою спину, когда я выхожу на залитый солнцем турнирный двор и направляюсь к стойлам. Загон Бекс находится в глубине. С момента инцидента мне говорили, что ее держат в изоляции, не зная, что с ней делать. Я видел, как тренеры пытались кормить ее, и очевидно, что она скорбит по Хендриксу. Никто не любит признавать или даже думать о том, какой вред мы причиняем этим существам.

Темно, но у стойла Бекс кто-то стоит, протягивая руку сквозь прутья к ее лбу. Здесь никого не должно быть. Я бросаюсь вперед, но резко останавливаюсь, узнав, кто осмелился гладить опасного дракона, – Фаррен.

– Привет, – зовет она.

Резкий контраст сегодняшнего дня с моей последней гонкой заставляет меня