Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

ДЖЕЙМС

Эта сделка – моя идея.

«Моя».

И все же у меня ужасно получается поддерживать видимость. Фаррен в чем-то нуждается, и я без раздумий бросаюсь на помощь, не задумываясь о последствиях. Создание свадебных украшений кажется самым очевидным способом выразить свои чувства. Думаю, мой отец сам делал украшения для моей матери на их свадьбу. Вероятно, он должен был продолжать делать или покупать для нее различные аксессуары для каждого события, но я так часто этим занимаюсь, что забыл о более глубоких и романтических значениях. Мама, обнимая меня в благодарность, всегда акцентирует внимание на том, как это развивает мои навыки. Это стало просто еще одной задачей для самосовершенствования.

Несмотря на мои оправдания, это большая ошибка. Сто лет назад такое заявление означало бы предложение руки и сердца.

Как только мы с Джеффри оказываемся за тканевой преградой от девушек, он поворачивается ко мне с искоркой в глазах:

– Пригласи Фаррен быть твоей парой на свадьбе.

Я догадывался о его подозрениях насчет моих чувств, но все равно был ошеломлен.

– Что?

– Я знаю, что она тебе нравится. Шелли и я пытаемся помочь тебе.

– Дело не в этом.

Он выпрямляется.

– Хорошо, скажи мне в лицо, что она тебе не нравится.

– Не нравится…

– Ты не так уж хорош во лжи, Джеймс. – Он улыбается. – Сначала я не мог этого понять. Но одно я знаю точно. – Он указывает на меня. – Ты, мой друг, влюблен…

Я останавливаю его палец:

– Ладно. Ладно. Можешь говорить тише?

Его улыбка становится шире.

– Немногие считают меня громким, – смеется он.

Это правда. Я считал Джеффри тихим человеком, и только его смех был громким, но это было в самом начале. С тех пор я понял, что он как маяк, ожидающий, когда кто-то обратит на него внимание. Я оказался в его свете, и, судя по его радости за меня, это может быть неплохо.

– Фаррен не злая. В худшем случае она скажет «нет». Я даже могу…

– Ты не можешь ей сказать, – перебиваю я, осознавая, что это одна из возможных опций.

– Я бы не стал. Не раньше, чем ты сам.

– Этого не произойдет.

Он складывает руки на груди:

– Мы с Шелли в недоумении. Почему нет?

– Во-первых, она не моего уровня.

– Джеймс. – Он качает головой, как старший брат, дающий совет младшему. – Фаррен вне всяких уровней.

– Я знаю, но никто об этом не знает. Мои родители тоже не знают, – подчеркиваю я.

На его лице появляется понимание.

– И у них будут проблемы.

– Настолько большие, что они начнут пристально изучать Уолшей. Слишком пристально.

– Нити, – говорит он тихо, почти шепотом.

– Ее дети, – добавляю я.

Нити, возможно, удастся сбежать, но Зилар, Электрум и Ория не могут.

Он вздыхает:

– Черт. Прости, парень.

– Ты также забываешь, что я уже знаю о чувствах Фаррен. Она меня не любит.

Я не использую слово «ненавидит», потому что считаю, что она перешла от «терпеть не могу» к «сносно». Возможно, даже до уровня «друг».

Он приподнимает бровь.

– Я не так уверен насчет…

Внезапно Фаррен появляется, направляясь в нашу сторону в этом потрясающем платье. Мое тело напрягается. Что она слышала?

– Джеймс, – зовет она. Не Мёрфи. Просто Джеймс, произнесенное ровно и с испугом. – Твой отец здесь.

Это последнее, чего я ожидал. Нервозность от разговора о Фаррен мгновенно улетучивается. Кажется, что мысли о моем счастье вызвали его появление, потому что, не успев оглянуться, он уже сворачивает за угол, приближаясь к нам. Темный костюм, как обычно, с серебряной нитью.

Мой отец, всегда безупречно одетый, появляется в магазине одежды лишь в исключительных случаях. Это не просто редкость, а беспрецедентное событие. У него есть личный стилист и портной, поэтому его присутствие здесь само по себе поражает. Я почти признался Фаррен и остальным, что он не дарит подарки. До сих пор я не смею спросить, что привело его сюда.

Я не жду, что он заговорит со мной первым. Впрочем, я вообще ничего от него не жду.

Он смотрит на меня и говорит:

– Мистер Уимбли заметил тебя в городе. Сказал, что гипс сняли. Ты не сообщил мне.

Меня не удивляет, что его внимание сосредоточено лишь на моем теле и его возможностях как чемпиона. Правда, которую так старательно скрывала моя мать, становится явной в одно мгновение. Я даже не пытаюсь спрятать руку, настолько привык к отсутствию гипса.

– Совсем недавно, – лгу я.

– Это отличная новость. Через три дня турнир. Ты будешь участвовать.

– Я все лето не тренировался! – восклицаю я.

Фаррен едва заметно качает головой, выражая несогласие. Джеффри выглядит озадаченным, но молчит.

– Будут важные инвесторы и покупатели металла. А также скаут из «Ривира». Поэтому ты будешь участвовать.

Отец оценивает меня, пытаясь понять, готов ли я или снова обманываю его. Я не могу определить. После стольких лет я все еще неспособен предсказать, когда он ударит меня холодным обещанием или обожжет горячим словом. Мы на людях, так что последнее маловероятно. Однако год назад я бы даже не ответил ему. Я бы просто кивнул или сказал: «Да, сэр». Отговорки не допускались. Это еще одна причина, почему он так настойчив сейчас. Неважно, тренировался я или нет, безопасно ли это. Я на собственном горьком опыте узнал, как мало мой отец думает о моей безопасности.

– Мы бы рекомендовали Хорту не участвовать еще как минимум месяц, – говорит Фаррен, такая бесстрашная перед моим отцом, зная, на что он способен.

Я многое рассказал ей о Джоне Мёрфи той ночью, когда признался, как сломал руку.

– Мы? – Отец смотрит на нее, и, клянусь, он даже не узнает Фаррен вне контекста убежища Уолшей.

– Мой папа и я. Уолши никогда не лгали при медицинском заключении, и у моего отца нет причин думать иначе.

На моем лице почти появляется улыбка.

«Фаррен, ты святая, что вытащила Хорта из этого».

Моя скрытая ухмылка исчезает после следующих слов отца.

– Лети на другом драконе. Покажи, что мы можем тренировать больше одного чемпиона. Мне нужен не Хорт, мне нужен ты.

– Да, сэр.

– На самом деле лети на Бекс. Она стала агрессивной с тренерами, отказывается есть. Мне нужно знать, полезна ли она нам еще, а ты доказал, что можешь ее подчинить, если понадобится. – Он переводит взгляд на Фаррен. – Есть возражения? – спрашивает он, чтобы нас успокоить.

Мы молчим, никто из нас не может высказать претензию, не раскрыв, что на самом деле произошло.

– А если я не смогу доказать ее полезность? – спрашиваю я.

Глаза отца сужаются.

– Ты уже