Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

«Ты видишь меня целиком», – сказал Джеймс.

Его маски спали. И полагаю… мне начинает нравиться то, что скрывалось под ними.

Глава 23. Когда зарождаются чувства

ФАРРЕН

У меня большая проблема. Я действительно влюбляюсь в Джеймса. Это чувство симпатии и влечения стало для меня неожиданностью, ведь я думала, что никогда не смогу такое испытать, считала себя сломанной. Теперь, когда он рядом, меня накрывает целая волна эмоций, словно прорвало дамбу.

В течение следующих двух недель мы с Джеймсом занимаемся учебой и проводим время с драконами. Мы греемся на солнце со скиддерами, кормим райнериджей и летаем с Хортом и другими спринтерами. Но чаще всего мы стараемся побыть в пещере с Нити и ее детенышами. С каждым мгновением мне все сложнее скрывать свою симпатию к нему.

Раньше Джеймс раздражал меня. Он казался тихим, отстраненным – словно равнодушный наблюдатель, который не вмешивается в жестокость нашего общества по отношению к драконам. Но теперь я вижу, что он далеко не безразличен. Я заметила это, когда он раскинул руки в амбаре, переживая за Хорта, которому не хватает пространства. Чувствовала его заботу, когда он прикрывал мои уши, пока с Хендрикса снимали чешую. Слышала, как он шептал ласковые слова поддержки детенышам Нити, думая, что никто не слышит.

Как только я осознаю́, какой он хороший человек, мои глаза словно открываются и я вдруг вижу его совсем иначе – он гораздо привлекательнее, чем я думала прежде. Его волосы, широкие плечи, ямочки на щеках – все это прекрасно, но теперь это прекрасно именно для меня.

Я не одна испытываю к нему влечение. Ория привязывается к Джеймсу все сильнее – сейчас она свернулась у него на руках, как младенец. Нити дремлет в углу, уставшая от линьки для своих детенышей. На ее металлической шкуре видны открытые участки: она постоянно меняет покров, чтобы поддерживать запас золота. Хорт прыгает по лужам у входа в пещеру, а за ним следуют Зилар и Электрум. Мы познакомили его с детенышами, чтобы помочь им социализироваться, и он быстро стал для них старшим братом и плохим примером. Это так мило и забавно – особенно когда Хорт брызгает водой в морду Зилару, а тот в недоумении взъерошивает свои красные чешуйки.

– Они такие… – Я поворачиваюсь к Джеймсу и вижу, как он целует Орию в лоб.

Мои слова застревают в горле, и дыхание перехватывает. Прежде чем успеваю остановить себя, я представляю, что это мой лоб. Кажется, я никогда так сильно не желала стать драконом. Тут же вспоминаю, как делала ему искусственное дыхание после падения. Что-то здесь не так… все это слишком странно. Я прячу лицо в ладони, пытаясь избавиться от румянца на щеках.

– Что случилось? – спрашивает Джеймс.

Я продолжаю убеждать себя, что завидую, потому что Ория так увлечена лишь им, но в глубине души знаю правду.

– Я ревную, – тихо признаюсь я.

Он смеется и наклоняется ко мне. Я поднимаю взгляд именно в тот момент, когда Джеймс прижимает к себе Орию и протягивает ее мне. Его лицо оказывается слишком близко, почти впритык. Он что-то спрашивает, но я так сосредоточена на том, чтобы снова научиться дышать, что не могу расслышать.

– Что? – шепчу я.

– Хочешь ее?

«Хочу. Я хочу…»

В этот момент Электрум запрыгивает на ноги Джеймса и будит Орию. Зилар вклинивается между нами, и начинается игра «залезь на Джеймса».

Во мне что-то трещит по швам. Только это может объяснить мою безумную жажду присоединиться к ним и повалить Джеймса на землю. Когда ребята оказываются не в силах сдвинуть Орию с груди Джеймса, они обращаются за помощью ко мне. Электрум с легкостью перепрыгивает через мои колени, будто через козла.

«Для них я как остатки еды. Они довольствуются мной», – прокручиваю в голове.

Джеймс, лежа на земле, смотрит на меня и смеется.

– Я старался убедить тебя в своей привлекательности. Приятно видеть, что ты начинаешь это осознавать.

«Он абсолютно не в курсе».

Я отворачиваюсь, делая вид, что расстроена, но на самом деле лишь пытаюсь скрыть внезапный румянец. За последние две недели я, кажется, наконец-то постигла суть застенчивости, и это чувство мне совершенно не по душе.

– Может, нам стоит немного их развлечь? – предлагает Джеймс. – У них столько энергии.

Да, надо отвлечь – и их, и саму меня.

– Как насчет пряток?

На это предложение он отвечает милой ямочкой на щеке и широкой улыбкой.

– Прятки!

То, что началось как игра, быстро превратилось в нашу самую надежную стратегию защиты драконят. Я издаю короткий писк и указываю на дальний угол пещеры. Драконы стремительно уносятся к туннелям и мгновенно растворяются в укромных нишах.

Тем временем мы с Джеймсом тщательно обследуем заднюю стену. Драконы должны оставаться незамеченными, пока мы не подадим сигнал. Один резкий свист – и они появляются, чтобы мы попытались их поймать, а они, в свою очередь, должны ловко уворачиваться. Три свиста – игра завершена. Джеймс свистит один раз, и из темноты показываются три любопытные мордочки. Я бросаюсь к Электруму, но он с кряхтением ускользает обратно в тень.

Через некоторое время осторожно выглядывает Ория. Я цокаю языком, показывая, что она вышла раньше положенного. Она ловко уходит, ее движения легкие и озорные. Они все еще учатся, исследуя нас, словно настоящие малыши.

По условному сигналу я поворачиваю направо, Джеймс – налево. Мы сталкиваемся с такой силой, что меня отбрасывает в сторону. Джеймс мгновенно поддерживает меня за плечи, не давая упасть. Легким движением он ставит меня на ноги, и на этом наш контакт заканчивается.

– Извини, – говорит он, направляясь к малышам, и вся троица разбегается.

– Ничего страшного, – шепчу я.

Но внутри меня все переворачивается. Я повожу плечами, словно пытаясь стряхнуть тепло его близости или воспоминание о крепком захвате его рук.

Мы играем больше часа. Нити наблюдает за нами с недоумением, но не вмешивается. Когда мы оба начинаем задыхаться от усталости, то сдаемся, и Джеймс трижды свистит. Детеныши тут же появляются и с энтузиазмом начинают жевать золото. Я падаю на пол пещеры, тяжело дыша. Когда ко мне присоединяется запыхавшийся Джеймс, меня охватывают удивление и острое осознание.

– Они становятся хороши, – отмечаю я.

– Слишком хороши, – соглашается Джеймс. – Эти игры, наверное, самая изнурительная тренировка, которая у меня когда-либо была. И все же