Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

быстро поняли, как это меня задевает, и специально говорили гадости, чтобы вывести меня из себя. Некоторые, не сумев достичь успеха в гонках, пытаются компенсировать это чем-то другим, чтобы потешить свое эго. Они просто отвратительны.

– Так вместо того, чтобы сказать своим дружкам остановиться, ты решил облить меня грязью?

– Они не мои друзья.

Кажется, она начинает понимать, насколько мы похожи. И насколько мы оба одиноки. Как я был одинок до этого лета. До нее.

– Я не очень хорошо выражаю свои мысли.

«Особенно когда дело касается тебя».

– Ну не знаю. Зато обижаешь мастерски.

– Ты права. Это было слишком. Но я никогда не думал, что ты это услышишь.

– Кара услышала.

Это многое объясняет. Вот почему Кара всегда казалась мне такой отстраненной. Она слышала, как я говорил плохо о ее подруге. Я бы тоже себя возненавидел. Но я правда не имел этого в виду.

Ее брови приподнимаются.

– Как я могу поверить в это?

«Потому что ты мне нравишься. Ты – все, чем я не являюсь, но чем хочу быть».

Я назвал ее «никчемной», потому что это полная противоположность тому, что я чувствую. Думаю, мы могли бы стать лучшими друзьями, если бы узнали друг друга лучше. Но я не могу все это произнести. Не когда Фаррен смотрит на меня с такой явной неприязнью. То, что я храню ее тайну, не делает меня ее союзником. Я вообще не понимаю, кто мог бы полюбить меня по-настоящему, а не из-за денег или положения. И все же я делаю решительный шаг вперед:

– Разве я не заслужил твоего доверия?

Она делает глубокий вдох, словно внезапно осознавая что-то. Мое упоминание о доверии, о том, что я сохраню ее секрет, застает ее врасплох.

– Заслужил, – выдыхает она.

– Тогда поверь и этому. Фаррен Уолш, ты – полная противоположность посредственности.

Глава 22. Когда учишься чему-то новому

ФАРРЕН

Несколько дней спустя после визита в аукционный дом я вновь погружаюсь в привычный утренний распорядок. Сейчас я кормлю драконов родителей, подавая им окуня. Но мысли мои ускользают к лестнице, ведущей на чердак. Сегодня я еще не была там. Теперь, когда я обучаю Джеймса ветеринарным навыкам и мы вместе выполняем обязанности по уходу за животными, казалось бы, мне можно не стучать в его дверь каждое утро. Однако я точно знаю, что мне нужно его увидеть. Ведь сегодня я надеялась…

«Ты – полная противоположность посредственности».

Эти слова не покидают меня.

– Твоих родителей нет, – неожиданно раздается голос с той стороны, куда я смотрела.

Я резко оборачиваюсь и вижу Джеймса, прислонившегося к стене между стойлами. Он выглядит совершенно невозмутимым. Зато я так испугалась, из-за чего Агги, спринтер моей мамы, раздраженно хлопает крыльями. Ее партнер, дракон моего отца Кин, фыркает в сторону Джеймса. Правило номер один: никогда не думай, что Джеймс Мёрфи спит. Никогда.

Я отступаю назад.

– Почему это прозвучало так зловеще?

Он отрывается от стены. На его лице появляется удивление или, возможно, страх – трудно сказать, что именно.

– Нет… просто твоя очередь, – отвечает он.

– Моя очередь? – спрашиваю я, упирая руку в бедро. – Ты пытаешься свалить на меня свои обязанности?

Я бросаю Агги еще один кусок окуня, и она ловит его прямо в воздухе.

– Нет, я… – Он кивает в сторону чердака. – Я обещал научить тебя делать серебряный настой.

Теперь все становится на свои места. Мы ждали подходящего момента. Несколько вечеров назад Джеймс спросил, когда бы я хотела начать учиться, и я попросила его подождать, пока оба мои родителя не покинут дом. Что-то теплое наполняет меня оттого, что он запомнил это.

Я бросаю взгляд на Хорта, который по-прежнему сладко спит, свернувшись в клубок.

– Нам понадобится…

Джеймс достает из кармана серебряную чешуйку.

– Готово.

Я бросаю драконам еще два кусочка рыбы, опустошая ведро.

– Я тоже.

Он быстро поднимается по лестнице и неловко открывает дверь.

– Заходи.

Я чувствую себя так, словно ступаю на незнакомую территорию, хотя бывала здесь сотни раз. Комнаты Джеймса по-прежнему пусты и лишены декора, но я и не ожидала иного за эту неделю. Я привыкла к растениям Джеффри и акварелям Шелли, которые раньше висели на этих стенах. Аскетизм Джеймса кажется чуждым на их фоне.

Я иду помыть руки от сырой рыбы и оборачиваюсь. Джеймс смотрит на меня. За эту неделю прежнее раздражение в его присутствии сменилось новым, непонятным напряжением. Внутри все сжимается в ожидании его слов.

– Поставлю-ка я чайник, – объявляет он.

– Да. Спасибо.

Пока Джеймс кипятит воду, я сажусь за стол. Еще одна вещь, которую я не могла себе раньше представить: разделение пищи с Джеймсом Мёрфи. Он стал неотъемлемой частью наших семейных ужинов. Впрочем, разговоры в основном ведут мои родители. Мама, к счастью, больше не расспрашивает о его личной жизни, но задает другие вопросы. Я узнала немного больше о двадцати четырех драконах под опекой его отца и услышала обрывки о его жизни вне школы. В основном папа рассказывает о своей практике. Теперь, понимая, почему Джеймс так внимательно слушает, я подбадриваю папу, поощряя его продолжать. А после ужина папа достает записи, и мы втроем погружаемся в изучение анатомии. Что весьма… приятно.

Тем не менее я не была здесь с грозы. Хотя я провела много времени, болтая с Джеффри и Шелли в этом самом месте, мне кажется неуместным быть здесь одной с ним. Возможно, потому, что я видела это место как их уютное гнездышко, предназначенное для пары.

Закончив с чайником, Джеймс садится напротив меня и достает флакон, очень похожий на тот, что лежит у меня в кармане. Только его флакон сверкает серебром.

– Поскольку ты не можешь купить уже измельченное серебро, мы займемся этим в первую очередь. – С легким щелчком он открывает крышку и вываливает содержимое. Металл рассыпается по столу, как блестки, такой же мелкий и полированный. – Мы будем использовать это в качестве образца.

– Моя самая нелюбимая часть.

Джеймс аккуратно кладет на стол перед нами естественную линьку Хорта.

– Можешь выместить на ней все свое разочарование.

– У меня нет разочарований.

Я лгу. Не знаю зачем. Каждый раз, когда мне приходится скрывать свою силу, я чувствую укол разочарования. На аукционе я была расстроена, что уступила Джеймсу одну из самых легких процедур. Похоже, притворство стало моей броней, привычкой, от которой я не могу избавиться.

Джеймс откидывается на спинку стула.

– Хм, не думал, что ты из таких.

Я стараюсь игнорировать его подначки. Хотя