Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Кроме того, у Муров темно-коричневый оттенок кожи, но мама не решилась предположить, что его неприязнь вызвана не только шовинизмом. Я тоже не был достаточно смел, и дело не только в реакции отца – поверхностное невежество кажется единственным, что связывает мою семью.

Кара появляется рядом с матерью, ее косы туго заплетены, а в глазах – явная настороженность. Фаррен останавливается возле меня, ее тело напрягается. Когда-то они были близкими подругами, но, насколько мне известно, сейчас их пути разошлись. Я предполагал, что причиной стало превосходство Кары в металлообработке, но теперь понимаю истинную подоплеку. Мистер Мур, один из новых преподавателей серебряного мастерства в нашей школе, курирует регистрацию мастеров по работе с металлом. Сам он сумел найти общий язык с драконом и стремительно продвинулся в своем деле. Настоящий гений. Неудивительно, что Фаррен пришлось внезапно отдалиться. Муры амбициозны, трудолюбивы и, что самое главное, проницательны.

Взгляд Кары останавливается на мне, и ее брови мгновенно хмурятся.

– Джеймс Мёрфи? Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.

– Он с нами, – заявляет доктор Уолш, принимая меня под свою защиту.

Кара резко оборачивается к Фаррен. В этот миг я ощущаю, как возвращается прежняя тревога. Возможно, я ошибаюсь и они все еще близкие подруги, а сейчас она раскроет наш обман. Я делаю глубокий вдох. Что ж. Значит, мне придется быть жестким с Фаррен, надеть свою маску и убедиться, что она не спадет.

– С вами? – переспрашивает миссис Мур, и вся тревога, которую доктор Уолш недавно развеял, возвращается с новой силой.

Для нее я не более чем шпион моего отца. Конечно, именно таким они меня и видят. И я был таким раньше. Отец часто приказывал мне пробираться в стойла, чтобы осматривать драконов перед аукционом.

– Он проходит у нас стажировку этим летом, – добавляет доктор Уолш тем же успокаивающим голосом, с легкой, ободряющей улыбкой.

Миссис Мур понижает голос до шепота:

– Я не могу задокументировать этот визит. Мне нужно, чтобы сегодняшний день прошел гладко. А сейчас все идет наперекосяк.

– Ясно.

Они оба смотрят на меня.

– Я п-понимаю, – заикаюсь я.

Муры явно не убеждены, но их доверие к Уолшам достаточно велико, чтобы перевесить мою репутацию. Поэтому мы без лишних слов проходим в стойла и направляемся к задней части.

– На что мы смотрим? – спрашивает доктор Уолш, когда мы проходим мимо одного спринтера за другим.

Запах сена и драконов проникает в нос. В сравнении с клетками или вырубленными нишами, эти стойла с железным покрытием предназначены лишь для нескольких часов использования, прежде чем драконов выставляют напоказ перед покупателями.

Морин наклоняется ко мне, будто делится тайной:

– У меня тут хромает один серебряный спринтер Мёрфи.

Ах вот оно что. Значит, мой отец все-таки здесь. Я сжимаю кулаки и вдруг жалею, что не позволил доктору Бёрку наложить гипс заново.

Фаррен толкает меня, проходя мимо.

– Извини, Джеймс. Не думаю, что у тебя будет возможность навестить отца. У нас есть работа, – говорит она с презрением.

Уверенность, обернутая в оскорбление. Она слишком хороша. Понимает, что у меня есть трудности с этим, но продолжает играть свою роль. Кара настороженно наблюдает за нами.

Мы впятером пробираемся в самый дальний загон, прежде чем кто-то заметит нас и заподозрит, что самая прибыльная «дойная корова» аукциона может быть больна или ранена. Когда мы подходим, самка спринтера поднимает голову. На ней коричневый намордник. Это Илин – застенчивая двухлетка. Вполне очевидно, что мой отец продает ее. У нее нет стремления к скорости, и она плохо линяет. В любое другое время от меня ожидали бы преувеличений ее летных способностей, но сейчас я должен позаботиться о ней. Мысль об этом неожиданно успокаивает меня.

Ее чешуя сверкает ярким зеленым цветом, но безжизненно свисающая передняя лапа покрыта блестящим серебром. Драконы используют свой металл для защиты, а значит, это сигнал о проблеме. И следовательно, о том, что она не стоит тех огромных денег, которые запросил отец. Мой разум автоматически оценивает ее стоимость. Десять тысяч стерлингов. С учетом травмы ее цену можно сократить вдвое: до пяти тысяч.

Когда доктор Уолш и Фаррен присаживаются рядом с ее лапой, я делаю то же самое.

– Давайте посмотрим, – говорит доктор Уолш. – Ага, понятно. Он поворачивается к Фаррен. – Что думаешь?

– Похоже на несколько вросших чешуек, – диагностирует Фаррен. – Кластер из трех, прямо на суставе.

– О, слава богу, – вздыхает Морин.

Доктор Уолш, похоже, даже по телефону понял, что это пустяки.

– Нам нужно всего десять минут, чтобы ввести ее в наркоз, и мы все исправим.

Миссис Мур вздрагивает:

– Я не могу позволить вам сделать это.

Доктор Уолш делает паузу, его взгляд оценивающе скользит по мне. Я выпрямляюсь.

– Мы могли бы поручить это Джеймсу. Я дам ему инструкции, – предлагает доктор.

– Да! Это было бы предпочтительнее. Ты же знаешь местных клиентов. Они, ну… Снобы, предпочитающие серебряных мастеров медным.

– Фаррен должна это сделать. Она знает как, – возражает Кара.

Вот он, мой шанс ее уколоть.

– Она же медная, – произношу я ровно и монотонно.

Погасшая улыбка Фаррен выдает, что мои слова попали в цель, и она теряет уверенность.

«Это притворство! – хочется закричать мне. – Пожалуйста, не верь этому!»

Я замираю в ожидании реакции.

Кара снова хмурится, еще сильнее, если это вообще возможно.

– Навык и практика важнее классовых предрассудков. Зачем ты проходишь стажировку у Уолшей, если так зациклен на них?

Я не очень хорошо знал Кару до того, как она стала серебряным мастером. Когда она впервые появилась в мастерской нашей группы, то держалась незаметно, как и все новички: опустив голову, пока не завершилась регистрация. Затем ее приняли в круг дюжины других серебряных мастеров Форсена. А через два месяца я стал свидетелем того, как она отчитывает Колма Диттерса за его тон. Это было одно из самых смешных зрелищ, которые я когда-либо видел. Девчонка ростом в полтора метра заставила съежиться Колма, что на добрых тридцать сантиметров выше нее. И теперь она направляет такой же уничижительный взгляд на меня.

– Кара, у нас нет времени, – упрекает ее мама.

– Я все ему покажу, Морин. Мы справимся. – Доктор Уолш оборачивается к ней. – А Фаррен может провести все остальные осмотры, пока мы работаем.

– Идеально, – вздыхает миссис Мур. – Кара, проводи ее.

Значит, Фаррен – отвлекающий маневр. Она проводит осмотры, я делаю вид, что выполняю процедуру, а доктор Уолш занимается настоящей работой.

Фаррен выбегает из загона с расстроенным фырканьем еще до того, как я успеваю мысленно извиниться.

Доктор Уолш закатывает рукава и присаживается рядом со мной.

– Морин, тебе не обязательно