Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

– это ваша с Фаррен взаимная враждебность. Если между вами возникнет нечто большее, то твои родители неизбежно окажутся втянуты в эту ситуацию. Но, зная, как они дорожат…

– Классовые различия. Я в курсе.

Он вздыхает.

– Когда Фаррен родилась, законы об открытых браках только начинали развиваться. Мы с Эрин решили, что позволим нашей дочери самой выбирать, с кем ей встречаться и за кого выходить замуж. Но теперь обстоятельства изменились. Мне неприятно это говорить, но я должен попросить вас обоих соблюдать правило твоих родителей. – Он продолжает, когда я открываю рот: – Знаю, знаю. Я все слышал. Вы не выносите друг друга. Но я не мог не предупредить тебя.

Хорошо. Я буду придерживаться этого правила.

«Как бы то ни было, у меня все равно не было шанса», – утешаю я свое раненое сердце. А еще мне срочно нужно задать более насущный вопрос.

– Мне не следовало настаивать на стажировке здесь. Простите за это и за все неудобства, которые я вам доставил. И все же… могу ли я остаться?

Доктор Уолш потирает лоб. Вся надежда, которую я питал, колеблется, как пламя свечи, пытающееся не погаснуть.

– В этом никогда не было сомнений, Джеймс, – наконец отвечает доктор Уолш. – Мы ценим все, что ты делаешь. Кроме того, ты очень помог Фаррен ночью, что полностью компенсирует любые «неудобства». И должен сказать, что вижу в тебе потенциал стать выдающимся ветеринаром, если ты когда-либо решишь пойти по этому пути.

Комок подступает к горлу. Я боялся даже поделиться своими мечтами, не говоря уже о том, чтобы услышать их одобрение.

– Спасибо, – шепчу я с дрожью в голосе.

Мгновение всеобъемлющей радости сменяется чем-то похожим на горечь. Я как никогда близок к получению стипендии академии «Ривир» и к тому, чтобы стать ветеринаром и выкупить Хорта у отца. Но есть часть мечты, которая, похоже, так никогда и не сбудется. После прошедшей ночи мне показалось, что мы с Фаррен стали ближе. Я даже начал надеяться, что однажды мы сможем… возможно, стать чем-то бо́льшим. Но этот разговор показал, что ей, похоже, даже не придется притворяться в ненависти ко мне.

Глава 20. Когда получаешь урок анатомии

ДЖЕЙМС

Яркий, слепящий солнечный свет резко контрастирует с моим внутренним состоянием. Презрение Фаррен ощущается особенно остро, и впервые меня посещает мысль о мрачной перспективе моего будущего. Возможно, я и освобожусь от отцовского гнета, но неизбежно останусь под давлением общества, которое ставит во главу угла безупречную репутацию серебряных мастеров, не допуская ни малейшего пятна на их имени и ценном металле.

Уже десять лет я встречаю первые лучи солнца в движении, и мое тело послушно следует этому утреннему ритуалу. Сегодня на тренировке я выкладываюсь до полного изнеможения, пока сознание не очищается от всего лишнего.

Поднявшись обратно на чердак, я вижу Фаррен, стоящую у моей двери. Она оборачивается при моем приближении. В момент, когда наши взгляды встречаются, я замираю. Ее волосы частично собраны голубой лентой, подходящей к платью, но несколько коротких прядей выбились из прически, и мне тут же нестерпимо хочется убрать их ей за ухо.

– Вижу, ты все еще встаешь в несусветную рань, – нарушает тишину Фаррен и скользит по мне взглядом. – Ты что, уже с тренировки? – спрашивает она с недоверием, поправляя книги в своих руках.

– Кто бы говорил. Это, кстати, имеет больше смысла, чем учиться в шесть утра, – парирую я.

Я не знаю, на каком мы этапе. После ее тирады обо всех моих недостатках я провел остаток вчерашнего дня в уединении и самоанализе. Не лучшее сочетание, но именно тогда я осознал свою ошибку: мне не стоило просить ее изображать нашу взаимную неприязнь. Для Фаррен ничего не изменится, а мне теперь предстоит скрывать каждую крупицу симпатии, что накопилась во мне за годы. Я сжимаю кулаки, проходя мимо нее, изворачиваясь так, чтобы не коснуться даже ее книг.

Открывая дверь, я уже собираюсь спросить Фаррен, что привело ее сюда, но не успеваю. Она следует за мной, словно мы проделывали это сотни раз или она тоже живет здесь, со мной.

Как всегда, слова ускользают от меня, и я выдаю лишь неловкое:

– Эм?

– Вот твоя одежда. – Фаррен протягивает мне сверток, который я не заметил раньше. – Я все постирала.

– О. И это все? – Меня так и распирает сказать ей, чтобы она оставила его себе. – Мне тоже нужно отдать тебе кое-что.

Я направляюсь в ванную и бережно складываю ее платье, которое повесил там сушиться. Вернув его Фаррен, я замечаю, как она хмурится, разглядывая зеленую ткань.

– Ты постирал мое платье?

– Да.

Она осматривает чердак.

– Вручную?

– Да.

Ее лицо озаряется, и я почти отшатываюсь от неожиданной ослепительности ее улыбки.

– Ого. Спасибо!

Затем Фаррен оставляет одежду и книги на столе, словно собирается задержаться здесь.

Мое недоумение растет.

– Что ты думаешь о вчерашнем? – спрашивает она, прохаживаясь взад и вперед. – Получилось достаточно неплохо, правда? Думаю, мне удалось обмануть маму, притом что мои родители очень проницательны. Я еще никогда так не психовала. Хлопанье дверью, возможно, был лишним, но в то же время приятным. – Наконец она останавливается и смотрит на меня. – А у вас дома принято хлопать дверьми?

– Да, но чаще это делает кто-то другой, – отвечаю я, еще не до конца осмыслив ее слова. Фаррен хочет узнать мое мнение о ее… представлении? – Так это был спектакль? – уточняю я.

Она хмурится и поправляет очки.

– О чем ты?

Я не знаю, что выражается на моем лице, но, похоже, что-то красноречивое, потому что ее густые брови удивленно взлетают вверх.

– Я была настолько убедительна? Думаешь, я действительно тебя ненавижу?

«Да. Сильно».

– Ты же сама сказала мне вчера утром, что тебе даже не придется притворяться, – оправдываюсь я.

– Это была шутка.

– Шутка, значит… – повторяю я.

Она кусает губу.

– Очевидно, неудачная.

– Значит, ты меня не ненавидишь и пришла сюда, чтобы…

Фаррен кивает на книги:

– Приступить к первой части нашей сделки. Я собиралась попросить тебя помочь мне собирать чешуйки, а пока мы будем заниматься этим, рассказать тебе о некоторых процедурах моего отца.

Она касается одной из книг, и я понимаю, что это дневник, испещренный заметками. Вероятно, из него я смогу узнать больше, чем из любого учебника, который когда-либо открывал. А от Фаррен получить больше информации, чем на любом уроке.

Мое настроение внезапно вторит солнечным лучам, заливающим чердак.

– Хорошо.

– Отлично. – Фаррен улыбается, раскладывая книги на столе. – Пришло время провести тебе настоящую экскурсию.

*