Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

– Мы просто скажем им, что ничего не происходит.

Мне не по душе чувствовать себя такой потерянной. И уж тем более я не в восторге от того, как сильно краснею, когда речь заходит о чем-то подобном. Я даже с Шелли не могла обсуждать такие вещи, не говоря уже о парне без рубашки, с которым я обнималась ночью. Кстати, что вообще подразумевается под «объятиями»? Достаточно ли простого присутствия рядом, или требуется физический контакт?

– Именно так. Мы будем говорить правду. А для убедительности разыграем взаимную неприязнь. Создадим видимость, что действительно ненавидим друг друга. Это необходимо, чтобы защитить Нити перед моими родителями и перед всеми остальными. Так что просто прояви свою «фарреновскую враждебность», и все будет в порядке.

– «Фарреновскую враждебность»?

– Да, я имею в виду, ты же меня ненавидишь, верно?

– Да. Я тебя ненавижу.

Меня охватывает раздражение, и я соглашаюсь. Но стоит мне лишь на мгновение осмыслить свой гнев, как эти слова проникают в самую суть. Одно правило. Джеймс не боится нарушать классовые нормы, обучая меня искусству работы с серебром. Но при этом он опасается, что кто-то узнает о наших отношениях, – ведь я известна как мастер по меди. Не имеет значения, что я преодолела это классовое различие, ведь оно навсегда останется тайной. Раздражение, которое я почувствовала, когда Джеймс сказал: «Обещаю. Это не будет проблемой», возвращается. Вместе с шепотом оскорблений, которые таятся в глубине моего разума и всплывают каждый раз, когда я чувствую себя неуверенно: «Уолш – никчемная всезнайка и посредственный мастер по меди. А если кто-то считает ее привлекательной, ему, вероятно, следует проверить свое зрение».

А я думала, что после вчерашнего у нас есть шанс стать друзьями.

Но так будет лучше – для моей тайны, судьбы Нити и целей Мёрфи. Мы сможем ненавидеть друг друга. На самом деле так даже правильнее. Джеймсу не нужны слухи, которые дойдут до его родителей, а мне важно продолжать жить во лжи. Я – медный мастер, он – серебряный, и, как я слышала тысячу раз, металлы не должны смешиваться.

Единственное, что сбивает с толку, – это то, что, я, кажется, забыла, как его ненавидеть. Теперь, когда я знаю подробности о его отношениях с отцом и о его мечтах, как я смогу по-настоящему презирать его снова?

– Значит, у нас сделка? – Джеймс протягивает руку, и я сразу вспоминаю прошедшую ночь.

– Кажется, за последние сутки мы заключили слишком много сделок.

– Это не моя обычная ставка, – улыбается он, – но что-то мне подсказывает, что она окажется самой простой для исполнения. Согласна?

Я снова беру его руку в свою:

– Верно.

Он качает головой и продолжает подъем по скале, оставляя меня позади с запутанными мыслями. Я чувствую, что дала самое простое и в то же время самое сложное обещание в своей жизни.

Глубокий вдох.

Я справлюсь. Смогу продолжать ненавидеть Джеймса Мёрфи всем своим существом.

По крайней мере, так я себя убеждаю.

Глава 19. Когда притворство становится слишком похожим на правду

ДЖЕЙМС

Приняв душ и сменив одежду, я направляюсь в главный дом. Каждый шаг по полю ощущается как приближение к эшафоту, а желудок сжимается от тревожного предчувствия.

«Меня же не выгоняют», – пытаюсь я успокоить себя, но мысли, как назойливые мухи, все равно не дают покоя.

«Пока».

Фаррен и ее родители собрались в гостиной на семейный совет. Кажется, я никогда не присутствовал на подобных встречах. Хотя нет, вру. Один раз был, и совсем недавно. Когда отец настаивал на том, чтобы я пожертвовал Хортом, желая убедить всех, что моя сломанная рука – не его вина. Я до сих пор помню, как мама плакала, сидя рядом с ним, а он угрожал ей замолчать, иначе… Отец травмировал не только меня, но и ее глубоко ранил эмоционально. После того как я для видимости уступил его требованиям, она тихо пробралась ко мне ночью. С непоколебимой твердостью в голосе мама дала понять, что мне лучше провести лето где-нибудь в другом месте. Это подтолкнуло меня к просьбе остаться у Уолшей.

Теперь, осознавая свою эгоистичность в этом поступке и то, как мама использовала наше семейное влияние для достижения цели, я наконец понял причину настороженности всех троих Уолшей при моем появлении. Их опасения были вызваны не отказом доктора от моей помощи, а потенциальной угрозой, которую я мог представлять для их благополучия. Хотя, возможно, проблема кроется во мне самом. Как бы то ни было, мое присутствие принесло неприятности.

Кроме того, у доктора Уолша было лишь одно правило – держаться подальше от скал. Даже если мне удастся притворяться, что я не влюблен в Фаррен, я уже нарушил его единственное требование. Паника, которую я так старательно скрывал за шутками и показной легкостью, когда мы с ней вместе взбирались на скалы, охватывает меня с новой силой. Я подготовил целую речь с извинениями, но теперь боюсь произнести хоть слово.

– Присаживайся, Джеймс, – говорит миссис Уолш.

Я уверенно подхожу и занимаю место как можно дальше от Фаррен. Она вскидывает брови, словно уловив мои скрытые намерения, и в ее взгляде проскальзывает едва заметное разочарование. Мне стоило расспросить ее о предстоящем разговоре, ведь родители Фаррен – это сплошная загадка для меня. Когда они ворвались в ту пещеру, их совершенно не интересовали ни моя персона, ни драконы. Главным для них была безопасность их дочери.

Эта видимая безмятежность вызывает у меня тревогу. Мой опыт научил меня одному: затишье всегда предшествует буре.

Миссис Уолш кусает губу, переводя взгляд с меня на Фаррен.

– Может, нам стоит поговорить с каждым наедине? – предлагает она.

– Зачем? Чтобы убедиться, совпадают ли наши показания? – вырывается у Фаррен. – Я же вам уже сказала: прошлой ночью ничего такого не было. Я попала под дождь, одолжила у него одежду и услышала зов Нити. – Говоря это, она указывает на меня. – А затем Орию стошнило на Джеймса.

Я с трудом сдерживаю улыбку, пряча ее в ладонях. Она такая дерзкая. Но сейчас не время для смеха или смущения. За свою жизнь я выслушал достаточно нотаций и произнес множество извинений. Поэтому, подняв голову, я надеваю маску, которую отец ценит больше всего: бесстрастную и покорную.

– Фаррен говорит правду. Я готов ответить на все ваши вопросы, начиная с самого важного. Я уже дал