Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Пещера вдруг кажется слишком темной и тесной. Жар разливается по телу.

Иногда я не понимаю, как Фаррен может не замечать моих чувств. Не видеть, как сильно она меня притягивает. В глубине души, где хранятся мои опасения строить слишком много надежд, скрыта еще одна, жизненно важная часть моей миссии: получить диплом, выкупить Хорта и… официально пригласить Фаррен на свидание. Где я, наконец, смогу признаться ей в своих чувствах, не позволяя обществу диктовать разницу в нашем положении.

Возможно, было бы лучше, если бы она оставалась медным мастером. Это стало бы еще одной нитью, которую можно торжественно перерезать, чтобы вырваться из-под родительского контроля над моей жизнью. Теперь же, даже если бы Фаррен дала мне шанс, нас разделяют Нити, ее дети и будущее целого вида драконов.

Наконец я набираюсь смелости взглянуть на Фаррен. Она выглядит так, будто глубоко задумалась. А когда поворачивается ко мне, на ее лице нет ни удивления, ни отторжения по поводу моего предложения и последовавшего за ним намека. На самом деле мне кажется, что она его даже не заметила.

Фаррен протягивает мне ладонь:

– Я научу тебя медицине, а ты меня – ремеслу. Договорились? – Но, когда я тяну руку в ответ, она в последний момент отдергивает свою. – Погоди, есть еще одно условие. Можем ли мы больше не игнорировать друг друга?

– Только если ты прекратишь свои попытки меня выгнать. – Видя, как она хмурится, я добавляю: – Угроза заставить меня влюбиться в тебя… звучит знакомо?

Даже в полумраке я замечаю, как Фаррен краснеет. Этот легкий розовый оттенок так чертовски привлекателен, что я почти готов отказаться от своей просьбы. Она может делать все что угодно, если будет продолжать так мило смущаться в моем присутствии.

– Договорились. Хотя это и не было настоящей угрозой, – смеется она.

Я сдерживаю усмешку, осознавая всю иронию ситуации. Она боится, что я раскрою секрет Нити ради собственной славы и богатства. Ей невдомек, что единственное, что могло бы заставить меня замолчать навсегда, – это возможность быть с ней. Хранение всех этих тайн обрекает нас на вечное неравенство. Фаррен стала выше меня по статусу, но никто не должен узнать об этом.

Ее ладонь согревает мою, когда я пожимаю ей руку.

– Договорились.

* * *

После того как с переговорами покончено, мы проводим следующие несколько часов, просто болтая обо всем на свете.

Я узнаю, что семья Фаррен обнаружила Нити в этом месте, а вскоре нашла и ее только что отложенные яйца, которые стали источником их беспокойства на протяжении целого года. Есть предположение, что сама Нити родилась здесь более полувека назад, а возможно, и раньше, ведь продолжительность жизни римбеков в дикой природе может достигать ста пятидесяти лет. Спринтеры, существа, движимые глубокой сентиментальностью и сильными инстинктами, склонны возвращаться к одним и тем же пещерам или горным вершинам для строительства своих гнезд. Весьма вероятно, что римбеки проявляют схожую привязанность к своим родовым местам.

Уолши, затаив дыхание, всматривались в небесную даль, ожидая появления партнера Нити. Если бы в небе показался золотой самец римбека, им пришлось бы позаботиться и о его укрытии. Однако небо оставалось пустым. И теперь, когда из яиц вылупились детеныши, чья чешуя отливает сплавом и серебром, стало очевидно, что их отец не был золотым, а потому ему не было смысла оставаться с Нити. По этой причине мы так осторожны в вопросах скрещивания драконов. Предрасположенность к определенному металлу передается детенышам от матери. Вот почему старая поговорка «Металлы не должны смешиваться» обрела такую популярность.

Мне удается вдохновить Фаррен на создание золота, и она демонстрирует свои способности, сделав то, что мы называем «пустышкой», – гладкую металлическую трубочку, которую малыши могут использовать как соску или игрушку для жевания. Это изделие привлекает внимание дракончиков, и они стремительно направляются к нам. Нити успокаивается, позволяя нам немного поиграть в нянь.

После тщательного осмотра и ряда тестов, проведенных Фаррен, мы убеждаемся, что детеныши здоровы. Старший и элой – мальчики, а младший, с серебристым отливом, – девочка.

– Как их зовут? – спрашиваю я, осознавая, что мысленно окрестил их просто золотом, элоем и серебром.

– Ты думаешь, я уже составила какой-то список имен?

– А разве нет?

– Мои родители сказали, что нужно подождать. Мы все очень волновались, когда яйца не вылуплялись в первые месяцы, и даже решили, что дети уже не появятся.

– Но? – подталкиваю я.

Она смеется:

– Ладно, ладно. Я хотела девочку и планировала назвать ее Ория. Вот только мои родители оказались правы: мне стоило подождать.

Маленький серебряный дракон снова забирается мне на грудь.

– Думаю, это отличное имя.

– Мёрфи, я не собираюсь называть дракона с серебряной чешуей именем, означающим «золото»[3].

Ория карабкается по моему плечу.

– Она преодолела свое золотое яйцо. Это будет символично. – Я наклоняюсь, чтобы взглянуть на малышку, которая теперь пытается забраться мне на голову. – Ория, что скажешь? – Дракончик воркует, используя мое ухо как ступеньку, чтобы покорить холм, который представляет собой мое тело. – Видишь?

– А как ты предлагаешь назвать этого? – Фаррен держит золотого мальчика. – Зилар?

Она выбрала одно из самых распространенных мужских имен, означающих «серебро»[4], и мне это нравится.

– Звучит довольно неплохо.

– У твоих детей однажды будут довольно странные имена, не так ли?

– Возможно, моя будущая жена составит более длинный список на выбор.

Сено летит в мою сторону, но падает на полпути, прямо на малыша-элоя, который невозмутимо жует золото.

Мы одновременно смотрим друг на друга и кричим в унисон:

– Электрум!

Фаррен, заливаясь смехом, падает на землю.

– Вот это уже совсем плохо.

– Согласен, банально, но он ведь в буквальном смысле сплав[5], – оправдываюсь я, хотя на самом деле мне просто приятно, что мы одновременно придумали эту шутку.

– Мы ужасные родители, – всхлипывает она с пола пещеры.

В этот момент все мое существо наполняется светом, словно я проглотил солнечный луч. В глубине души я даже злюсь на нее из-за нашей сделки. Ведь Фаррен – это Фаррен, и мне придется контролировать свои чувства, если мы хотим оставаться друзьями. А я подозреваю, что после этой ночи мы действительно ими станем. Или, возможно, скорее сородителями? Нет, все же именно друзьями. Я всегда мечтал об этом и непременно справлюсь.

Это самая потрясающая ночь в моей жизни. Позже Фаррен укладывается, обняв Зилара, а я удобно располагаюсь напротив с Орией, позволяя ей устроиться у себя на груди и предостерегая от повторения инцидента.

«Как только дождь утихнет, я вернусь на чердак». Это обещание