Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Мы с Фаррен одновременно приходим к пониманию. Если появился элой, значит, эти вылупившиеся дракончики не чистокровные. Их отец, должно быть, серебряный римбек, спринтер или кто-то еще. Это имеет смысл. Даже один живой золотой римбек – это чудо. А чтобы их было два и они случайно встретили друг друга и размножились? Крайне маловероятно.

Стремление к выживанию побуждает драконов искать спутников, чья металлическая сущность совпадает с их собственной. Это залог того, что потомство сможет увидеть свет. Нередко элои оказываются не в силах пробиться сквозь скорлупу, если их металл чужд материнскому. В диких просторах это равносильно концу, но под чутким руководством мастера даже такое рождение обретает шанс.

– Детеныш не может пробить наружную скорлупу, – говорит Фаррен, наблюдая за яйцом в ее руках, которое снова дергается.

В этот момент мне становится окончательно ясно, с чем мы на самом деле имеем дело.

– Единственный способ помочь – это разбить яйцо самим. Но… – Страх сжимает горло. – Никто не умеет работать с золотом.

Фаррен устремляет на меня взгляд, и я ощущаю в нем новую, невиданную прежде силу. Затем ее внимание снова переключается на яйцо. Свет фейлинга отбрасывает золотистый отблеск на ее лицо, и решимость отчетливо читается в каждой черте.

Истина начинает открываться мне. Бекс так легко поддалась ей… А Нити пустила меня в свое гнездо только после объятий Фаррен. Все сходится к одному очевидному, но пока ускользающему от меня объяснению.

– Никто не умеет работать с золотом. Никто. Кроме тебя, – шепчу я, и Фаррен вздрагивает.

На ее лице отражается удивление.

Она поправляет очки и вздыхает:

– Наконец-то догадался, да?

Глава 16. Когда тебе нужна помощь соперника, чтобы разбить яйцо

ФАРРЕН

Если бы передо мной лежал кусок металла, который требовалось согнуть, моя уверенность оставалась бы непоколебимой. Но сейчас на кону – жизнь. В нашем ремесле успех зависит от поддержания правильного давления, и в данный момент все это давление я ощущаю на себе.

– Значит, у тебя получится? – изумленно спрашивает Джеймс.

– Теоретически да.

Он улавливает мою неуверенность.

– Что-то не так?

– Я… эм… стараюсь не паниковать и не думать о том, что если ошибусь, то погублю последнюю надежду на спасение вымирающего вида.

Джеймс выдыхает сквозь зубы.

– Точно, – только и говорит он.

Я смотрю на него с недовольством.

– Твоя поддержка неоценима.

– Прости, но ты абсолютно права. Хотя, уверен, что вы с отцом уже сталкивались с чем-то подобным. Просто на этот раз речь не об обычном металле, а о золотом яйце.

– Н-на самом деле не сталкивались, – запинаюсь я.

– Что?

– Мы с ним проводим разные процедуры, но у клиентов почти всегда есть свои специалисты для вылупления. Тот же Мёрфи-старший никогда бы не позволил нам приблизиться ни к яйцу, ни к детенышу. Быть может, если бы малыш не мог выбраться… и даже тогда вряд ли. К тому же сложности чаще всего возникают только с серебряными или бронзовыми яйцами. А мы пытаемся изображать из себя медных мастеров.

– Понятно… А я однажды делал это. У Хорта была похожая ситуация – его яичный зуб оказался недостаточно острым. И я был там, помогая ему выбраться из яйца.

– Ты?

Впервые я не против показать ему свою уязвимость. После этой ночи Джеймс Мёрфи будет знать обо мне больше, чем кто-либо другой. Он даже стал свидетелем моей паники. Позже я непременно заставлю его поклясться в молчании.

Однако сейчас все мои мысли сосредоточены на этом яйце и малыше, сидящем в нем.

– Так, мне просто нужно… разбить его?

– Да, но осторожно.

– О, отлично. Рада, что ты уточнил. А то я уже собиралась со всей дури бахнуть по нему.

Сила нарастает, и моя шутка кажется куда более реальной, чем я могла бы объяснить. Джеймс осторожно сдвигается, чтобы его руки оказались поверх моих.

Я чувствую его напряжение и невысказанный вопрос, поэтому мягко предлагаю:

– Ты можешь дотронуться до меня.

Его теплые ладони касаются костяшек моих пальцев.

– Сбалансируй давление, – наставляет он, направляя мои руки круговыми движениями. – Представь, что мы пытаемся согреть яйцо. Скорлупа тоньше, чем кажется. Тебе не понадобится много усилий.

Вокруг нас разливается мягкий свет фейлингов, озаряя пещеру ярче, чем прежде. Снаружи бушует буря, но я так счастлива, что готова расплакаться. Это кажется мне добрым знаком – маленькие драконы предлагают нам свою поддержку.

Прижимаю руки к золотой скорлупе и начинаю творить. Поток силы пульсирует в моих пальцах, словно электрический заряд, но я сдерживаю его, осторожно касаясь чешуйчатой оболочки. Сейчас кажется, что сломать ее – проще простого, и от этой мысли меня охватывает страх. Всю жизнь я стремилась стать сильнее и нарастить броню. Но теперь чувствую, как груз всего нашего металлического мира давит на меня, жаждая вырваться наружу. И я понимаю: если сбросить хоть малую часть этой ноши на скорлупу, она не выдержит.

Джеймс обхватывает тыльные стороны моих рук, словно пытаясь контролировать мою силу. Но это невозможно.

– Легко, – говорит он тихо. – Как ты успокаивала Хендрикса, когда ему было больно.

Его слова словно отвечают на мою невыраженную просьбу. Я сосредоточиваюсь на этом образе и спокойном голосе Джеймса. Он повторяет: «Легко», словно напевая колыбельную. Яйцо и я дрожим в унисон. Затем одними кончиками пальцев я нежно касаюсь его, будто просто глажу.

Раздается треск. В животе сжимается тревога. Я осторожно отламываю кусочек скорлупы, и в образовавшемся отверстии показывается серебристая мордочка. Маленький, дрожащий вздох жизни приветствует нас. Нити наклоняется, прижимаясь к носу своего детеныша, и у меня наворачиваются слезы.

«Я сделала это».

Теперь, когда поверхность треснула, задача становится проще. Я аккуратно разбиваю скорлупу на части, пока мы с Джеймсом не видим голову и плечи дракончика, покрытые серебристой чешуей.

Верхняя половина отпадает, и вылупившийся детеныш устремляется к свободе. Он извивается на коленях Джеймса, а затем ползет по его груди.

Джеймс ахает и бережно удерживает дракончика, словно застенчивого ребенка, прячущего лицо в шее родителя. Сцена трогает меня до глубины души, ведь это самое милое зрелище, которое мне доводилось наблюдать.

Наши взгляды встречаются, и я словно читаю его мысли: «Ты тоже это видишь? Запомни все, чтобы у нас обоих не осталось сомнений в его существовании». Джеймс медленно гладит малыша по спине. Чешуя дракончика переливается, меняя цвет с серебристого на черный, и он издает тихий