Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Осенью одиннадцатого года она прекратила тренироваться по утрам перед школой, замолчала на уроках и перестала быть той Фаррен, которую я знал. Казалось, вернуть ее к прежней жизни могла только самая смелая провокация.

Сегодня вечером в этой пещере она кажется примирившейся с потерей стипендии. И теперь я понимаю почему. Ей долго приходилось стараться выглядеть естественно, притворяясь, что она не может создать ничего более впечатляющего, чем наши одноклассники. Да что там, лучше, чем кто-либо в мире.

Фаррен выпрямляется, словно в ее голове зарождается новая мысль.

– Я только что поняла: если ты расскажешь кому-то о Нити и раскроешь наш секрет, то потеряешь статус лучшего мастера в школе и, следовательно, шанс на стипендию. Это еще одна веская причина держать все в тайне.

Меня пронзает осознание. Вот оно что. Она думает обо мне наихудшее.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это в одиночку, – только и могу сказать я в ответ.

Фаррен внезапно поворачивается, и я наслаждаюсь ее полным сосредоточенным вниманием.

– Нити того стоит, – говорит она и указывает на играющих детей. – Они того стоят.

– Я не просил твоего отца о стажировке ради стипендии «Ривира».

– Не просил? – Она не кажется убежденной.

– Я обратился к нему, потому что хочу стать ветеринаром драконов.

Ее лицо искажается от недоумения, рот приоткрывается.

– Подожди, что? Как моя семья?

– Если я смогу быть хотя бы наполовину таким же выдающимся специалистом, как твой отец, то буду счастлив, – говорю я просто и честно.

– Ты… ты только что признал, что мы хотим одного и того же? У нас одинаковая мечта? – Она начинает качать головой, и я немного беспокоюсь, что сломал ее. – Но ведь ты драконий всадник, – продолжает она. – Всадник, которому предстоит унаследовать самые прибыльные гоночные трассы в Форсене.

– Да, это так, и это официальный план, – делаю я паузу, глядя на нее. – Но он не мой.

– То есть ты хочешь сказать, что тебе не нужны слава, богатство и престиж гонок на драконах?

– Верно. Мне нужна эта стипендия, потому что она позволит мне поступить на медицинский факультет в «Ривире», не опасаясь, что отец лишит меня всего, как только узнает о моих планах.

– Он не разрешит тебе изучать медицину? Но ведь ты стал бы огромной помощью его бизнесу!

Мне не нравится, как она это говорит. Словно это предел моих мечтаний. Отцу требуется помощь, но ему также нужно полное послушание. Он хочет лучшего всадника в стране, чтобы выставлять меня напоказ и расширять свое влияние. Серебро, которое приносят драконы-победители, удваивается в цене. Вот где настоящие деньги. Именно поэтому он так настаивал на снятии чешуи с Хорта несколько недель назад. Его не волнуют возраст драконов и их безопасность – только спрос и прибыль.

– У нас было достаточно разговоров «по душам», чтобы я понимал его взгляды. Отец ожидает, что я возьму на себя семейный бизнес, но это не сходится с моими планами. Если бы мне больше никогда не пришлось участвовать в гонках, я был бы счастлив.

– Никогда не участвовать в гонках? – переспрашивает Фаррен. – Но ведь в них есть что-то… освобождающее.

Освобождающее? Я не ослышался?

– Уолш, неужели ты этого хочешь?

Она поджимает губы.

– Если бы в гонках больше ценили этику и соблюдение правил, а драконов не вынуждали обращаться в металл, тогда да… Я бы хотела. Не как основную карьеру, конечно… Но порой, когда я слежу за ходом состязаний, меня охватывает неудержимое желание оказаться в самой гуще событий.

– Не могу в это поверить.

– Вот уж нет. – Она указывает на меня. – Это я не могу поверить тебе. С каких пор ты мечтаешь стать ветеринаром?

– С двенадцати лет.

– С двенадцати? И ты никогда не говорил об этом родителям?

Она смотрит на мою руку и хмурится, будто сама нашла ответ без подсказок. С восьми лет я не делюсь с родителями своими настоящими желаниями, особенно после того, как признался, что люблю мастерить из жести. Некоторые мысли лучше оставлять при себе. Я решил избегать их суждений. А когда придет время раскрыть карты, я уже стану достаточно независимым, чтобы не нуждаться в их одобрении. Моя первостепенная задача – получить диплом и накопить средства, чтобы выкупить Хорта.

Фаррен толкает меня в плечо, и я отклоняюсь в сторону, выныривая из своих мыслей.

– Ты чего?

– Теперь мне неловко.

– Если тебе неловко, то научи меня. – Эти слова слетают с моих губ, прежде чем я успеваю их остановить.

Замерев, я жду ее ответ. В прошлый раз моя попытка предложить Фаррен учиться вместе закончилась полным крахом. В начале десятого класса, на уроке по анатомии драконов, я в шутку спросил, не хочет ли она стать моей напарницей по лабораторным работам на весь год. Она посмотрела на меня с ужасом, а ее подруга, Кара Мур, вмешалась с громким восклицанием: «Ты решил схалтурить, Мёрфи?» Это привлекло внимание всего класса, и по аудитории прокатился возмущенный рокот насчет того, что наше партнерство испортит общую успеваемость. А чтобы я не мог ошибочно истолковать ее молчание как согласие, Фаррен решительно отвергла меня: «Нет уж, спасибо».

На этот раз, однако, ее брови не хмурятся. Вместо этого они поднимаются вверх.

– О? – игриво спрашивает она. – А что я получу взамен?

«Что я могу ей предложить?»

– Я научу тебя серебряному ремеслу. Вернее, сделаю вид, что обучаю, чтобы тебе больше не приходилось притворяться, будто ты не умеешь.

Ее глаза распахиваются, и она хватает меня за предплечье. Тепло ее руки пробуждает каждую нервную клетку. Сигнал тревоги: Фаррен Уолш действительно прикасается ко мне!

– Ты научишь меня готовить серебряный настой?

Я улыбаюсь, видя ее восторг. Это не похоже на отказ.

– Конечно.

Секунда, и она отстраняется.

– Но зачем тебе это?

– Чтобы, если тебе снова придется иметь дело с серебром, как с Бекс, и меня не будет рядом, ты могла на меня сослаться. – Я киваю в сторону Нити. – Это поможет защитить их и уменьшит подозрения к тебе.

– Но будут последствия… Твои родители…

– У них было только одно правило, помнишь?

– Да, но учить меня серебряному ремеслу – это само собой разумеющееся правило.

– Я бы так не сказал. Они подчеркнули, что оно одно, а значит, это единственное, что их действительно волнует. Кроме того, если бы они узнали правду, его актуальность отпала бы, заставив их захотеть обратного.

Я застываю, осознавая, что сказал и как это прозвучало. В некотором смысле